Взгляд на Россию изнутри

Несколько дней назад я полетел в Москву и прибыл в том направлении 8 декабря в 16:30. Приблизительно сейчас в Москве уже темнеет, а солнце в декабре не восходит раньше 10 часов утра — так именуемые тёмные дни в противоположность белым ночам. Привыкших жить ближе к экватору людей подобные вещи пара выбивают из колеи. Это первый показатель того, что вы не только в второй стране, к чему я привык, но и в второй среде.

Но в то время, когда мы в течение чуть больше часа ехали на автомобиле в центральный район города, то движение автотранспорта, дорожные работы — все это было в полной мере простым. Москва имеет три аэропорта, и мы прилетели на самый дальний из них, в Домодедово, что, по большей части, есть интернациональным. В Москве ведется нескончаемое количество реконструкций, и они сдерживают трафик, но одновременно с этим они говорят о том, что процветание длится, — по крайней мере, в столице.

Пригласивший нас человек уже ожидал нас, и мы сходу занялись работой, присматриваясь друг к другу и обсуждая новости дня. Сам он совершил довольно много времени В США и намного больше осведомлен о нюансах американской судьбе, чем я об изюминках русском.

В этом отношении он был совершенной принимающей стороной и был способен растолковать происходящие события в собственной стране, но он постоянно делал это с упором, характерным для русского патриота, каковым он, без сомнений, и есть. Мы говорили по пути Москву, и нам удалось глубоко погрузиться в обсуждаемый предмет.

От него, из бесед с русскими специалистами по самым различным регионам мира — со студентами Университета интернациональных взаимоотношений, и с маленьким числом людей, которых я вычислял простыми гражданами (другими словами, они не были связаны с правительственными учреждениями, участвующими в проведении русском внешней и экономической политики), я взял представление о том, что приводит к озабоченности у России.

Эти озабоченности в полной мере ожидаемы. Но расставляемые порядок и акценты этих озабоченностей таковыми не являются.

Экономические ожидания России

Я считал, что экономические неприятности России будут прежде всего тревожить людей. Обвальное падение рубля, понижение стоимости одного бареля нефти, воздействие и общее замедление экономики западных санкций — все это в представлении Запада причиняет удары по русскому экономике.

Но не на эти темы были у меня беседы. Понижение курса рубля оказало влияние на замыслы поездок за границу, но люди лишь сравнительно не так давно стали чувствовать настоящее действие негативных факторов, в особенности из-за инфляции.

Но была и вторая обстоятельство относительного самообладания по поводу денежной обстановке, и она высказывалась не только правительственными государственный служащими, но и частными лицами, и к ней направляться отнестись с максимальной серьезностью. Русские показывали на то, что экономические неурядицы являются нормой для России, в то время как процветание воспринимается как исключение.

Все время существует ожидание того, что процветание закончится, и возвратятся обычные ограничения, которые связаны с русской бедностью.

Русские поразительно страдали в девяностых при Борисе Ельцине, и до этого, а также в царское время. Однако, кое-какие мои собеседники говорили о том, что они победили в тех войнах, в которых необходимо было побеждать, и жизнь их есть в полной мере пристойной.

Золотой период прошлых 10 лет заканчивается. Этого было ожидаемо, и появляющиеся сложности возможно будет выдержать. Правительственные госслужащие принимали это как предупреждение, и я не пологаю, что они блефовали.

В центре всех бесед были санкции, и все желали продемонстрировать, что они не вынудят Россию поменять собственную политику в отношении Украины.

Сила русских пребывает в том, что они способны выдержать такие вещи, каковые сломали бы другие нации. Кроме этого в беседах подчеркивалось, что они склонны поддерживать собственный правительство независимо от его компетентности в том случае, если Российская Федерация чувствует себя в опасности.

Исходя из этого, как говорят русские, не нужно ожидать того, что санкции, какими бы твёрдыми они ни были, вынудят Москву сдаться. Вместо этого русские ответят посредством собственных собственных санкций, каковые не были конкретизированы, но каковые, как я полагаю, смогут означать захват активов западных компаний в Российской Федерации, и снижение импорта сельскохозяйственных товаров из Европы. Бесед о прекращении поставок газа в Европу не было.

В случае если это так, то тогда европейцы и американцы вводят себя в заблуждение относительно эффективности санкций. В целом Я не весьма верю в применение санкций. Помимо этого, русские дали мне еще одну призму, через которую направляться наблюдать.

Санкции отражают европейский и американский болевой порог. Они введены чтобы привести к боли, которую Запад не может перенести. Но если они используются в отношении вторых людей, то их действие может различаться.

На мой взор, русские настроены очень без шуток.

Это растолковывает, из-за чего ужесточение санкций плюс падение стоимость бареля нефти, спад в Экономике и все другое просто не вызывают того разрушения доверия, которого возможно было бы ожидать. Качественные эти опросов публичного мнения говорят о том, что президент Владимир Владимирович Путин остаётся поразительно популярным. Останется ли он популярным, в случае если начнется спад, и будет ли пострадавшая в денежном отношении элита столь же оптимистичной — это второй вопрос. Но для меня самый важным уроком, что я, возможно, извлек в Российской Федерации — «возможно» в этом случае для меня основное слово — пребывает в том, что русские не отвечают на экономическое давление так, как это делают люди на Западе, а та мысль, которая стала популярной при применении в президентской кампании лозунга «Это же экономика, дурак», возможно, не будет восприниматься таким же образом в Российской Федерации.

Украинский вопрос

Намного больше жесткости проявлялось по вопросу об Украине. В том месте исходят из того, что события на Украине являются провалом России, и вдобавок имеется недовольство тем, что администрация Обамы проводит, согласно точки зрения русских, агитационную кампанию с целью представить Россию в качестве агрессора. В большинстве случаев приводились два довода.

Во-первых, Крым есть исторически частью России, и русские солдаты, в соответствии с действовавшему контракту, занимали в том месте прочные позиции. Никакого вторжения не было, а случилось подтверждение действительности. Во-вторых, мои собеседники деятельно настаивали на том, что восточная Украина заселена русскими, и такая же обстановка существует в других государствах, где они должны взять высокую степень автономии.

Один научный работник сослался на канадскую модель и на Квебек, дабы продемонстрировать, что Запад в большинстве случаев не имеет неприятностей с региональной автономией для этнически отличающихся регионов, но он был шокированным тем, что русские смогут захотеть взять такую форму регионализма, которая есть в полной мере простой на Западе.

Пример Косово только ответствен для русских, по причине того, что они уверены в том, что их жажды в том месте не были учтены, и вследствие того что это был прецедент. Спустя десятилетия по окончании падения сербского правительства, угрожавшего албанцам в Косово, Запад предоставил Косово независимость.

Российская Федерация выступила против, но Запад настоял на своем, по причине того, что он имел возможность это сделать. Согласно точки зрения русских, перекроив карту Сербии, Запад не имеет сейчас права возражать против перекраивания карты Украины.

Я пробую не втягиваться в вопросы о том, кто был прав, а кто неправ, и делаю я это не вследствие того что не верю в существование отличий, а вследствие того что история редко решается на базе моральных правил.

Я осознал, что, с позиций русских, Украина есть нужным стратегическим буфером, и без него они столкнутся с важной угрозой — если не на данный момент, то в какой-то момент в будущем. Они показывают на Гитлера и Наполеона как на примеры неприятелей, побежденных посредством глубины.

Я пробовал продемонстрировать американскую стратегическую возможность.

Соединенные Штаты целый прошедший век преследовали единственную цель — не допустить появления любого гегемона, что взял бы возможность применять технологии и капитал Западной Европы, и население и российские ресурсы. Соединенные Штаты принимали участие в Первой мировой в 1917 чтобы блокировать господство Германии, и сделали это снова на протяжении Второй мировой. В годы холодной войны цель Америки была в том, чтобы противодействовать российской гегемонии.

Американская стратегическая политика была последовательной в течение целого века.

Соединенные Штаты на уровне рефлекса проявляют осторожность относительно появления любого гегемона. В этом случае ужас перед оживающей Россией есть воспроизведением в памяти обстановки периода холодной войны, и он не есть необоснованным.

Как мне сообщили кое-какие собеседники, экономическая слабость редко свидетельствует военную слабость либо политический разлад. Я согласился с ними в этом отношении и указал на то, что именно по данной причине Соединенные Штаты имеют законные опасения относительно действий России на Украине. В случае если Российская Федерация сможет подтвердить собственную силу на Украине, то что она будет делать дальше? Российская Федерация владеет таковой военной и политической силой, которая может начать оказывать действие на Европу.

Исходя из этого для Соединенных Штатов и, по крайней мере, для некоторых государств Европы не есть иррациональным желание отстаивать собственные интересы на Украине.

В то время, когда я привел данный довод одному очень влиятельному сотруднику русского МИДа, он, по сути, признал, что совсем не осознаёт то, что я пробую сообщить. Не смотря на то, что он, на мой взор, прекрасно осознавал геополитические императивы, которыми руководствуется Российская Федерация на Украине, для него длившиеся целый век императивы, которыми руководствуются Соединенные Штаты, носят через чур характер чтобы применить их в отношении Украины. И вопрос не в том, что он видит только собственную сторону данной неприятности.

Скорее, речь заходит о том, что для России Украина есть срочным вопросом, в то время как мои беседы довольно американской стратегии представляются столь абстрактными, что они, «Наверное,» кажутся не связанными с яркой действительностью. Существует непроизвольный ответ Америки на то, что она принимает как русского напористость; но русские уверены в том, что их поведение по собственному характеру на большом растоянии от наступательного и что оно есть оборонительным. Согласно точки зрения этого российского государственного служащего, американские опасения довольно российской гегемонии являются через чур преувеличенными чтобы их разглядывать.

На вторых встречах с управлением Университета интернациональных взаимоотношений я попытался применять другой подход и пробовал растолковать, что русские поставили президента США в неловкое положение в Сирии.

Обама не желал нападать в тот момент, в то время, когда был использован отравляющий газ в Сирии, по причине того, что это было сложно в армейском отношении и по причине того, что при свержения президента Башара аль-Асада суннитские джихадисты захватили бы власть в стране. Соединенные Россия и Штаты имели однообразные интересы, сказал я, и российские попытки поставить в неловкое положение президента США, воображая дело так, как словно бы Путин вынудил его отойти, спровоцировали ответ Соединенных Штатов на Украине. Честно говоря, я полагал, что мое геополитическое объяснение было намного более последовательным, чем данный довод, но я решил его проверить. Дискуссия велась за обедом, но я все время израсходовал на возражения и объяснения, а не на прием пищи.

Я понял, что могу прекрасно защищать собственную геополитическую часть, но мои собеседники, как выяснилось, разбираются в хитросплетениях политики администрации Обамы намного лучше меня.

Будущее для Запада и России

Но имеется более серьёзная тема — что будет дальше?

Очевидный вопрос пребывает в том, не распространится ли украинский кризис на Прибалтику, Кавказ и Молдавию? Я затронул эту тему в беседе с сотрудником МИДа. Он пара раз очень выделил, что сегодняшний кризис не будет распространяться. Я осознал это так, что не будет никаких русских беспокойств в прибалтийских государствах, никаких беспорядков в Молдавии и никаких боевых действий на Кавказе. Я пологаю, что он был искренен.

Возможности русских и без того на пределе. Они должны иметь дело с Украиной, и вдобавок вынуждены справляться с существующими санкциями, какими бы свойствами они не владели по части терпения при преодолении экономических невзгод. Запад владеет ресурсами чтобы иметь дело с несколькими кризисами.

Российская Федерация вынуждена ограничиться кризисом на Украине.

Россию устроит определенная степень автономии для русских в отдельных частях восточной Украины. какое количество должно быть автономии — я не знаю. Им необходимо сделать значимый жест для защиты собственных подтверждения и интересов собственной значимости.

Их довод относительно того, что региональная автономия существует во многих государствах, есть убедительным. Но историю определяет сила, и Запад применяет собственную силу чтобы загнать Россию в угол. Но разумеется, что нет ничего страшнее раненого медведя.

Лучше его убить, но, как выяснилось, убить Россию не так легко.

Я уезжал с двумя ощущениями. Во-первых, Путин находится в более надёжном положении, чем я думал. В ситуации это не крайне важно.

Президенты приходят и уходят. Но это напоминает нам вот о чем: те вещи, каковые способны свалить западного фаворита, смогут покинуть российского фаворита незатронутым. Во-вторых, русские несобираются агрессивную кампанию.

Тут я в основном обеспокоен — не вследствие того что они желают на кого-то напасть, а вследствие того что нации довольно часто не знают о том, что случится в скором будущем, и они смогут отреагировать так, что это у них самих приведёт к удивлению. Это самая опасная вещь в ситуации . И речь заходит не о намерениях, каковые совсем не кажутся страшными.

Страшными являются непредвиденные действия — как второй стороны, так и России.

В то же самое время мой неспециализированный анализ остается без трансформаций. Что бы Российская Федерация ни делала где-то в другом месте, Украина имеет фундаментальное стратегическое значение для России.

Кроме того в случае если восток страны и возьмёт какую-то степень автономии, Российская Федерация будет оставаться глубоко озабоченной по поводу взаимоотношений другой части Украины с Западом. Как бы это ни было сложно осознать обитателям Запада, история России — это сказание о буферных территориях. Буферные страны выручают Россию от западных захватчиков. Российская Федерация желает иметь такую договоренность, при которой Украина, по крайней мере, будет нейтральной.

Что касается Соединенных Штатов, то каждая восходящая держава в Евразии машинально приводит к ответу, основанный на истории длительностью в целое столетие. Как бы это ни было сложно осознать русским, практически полстолетия холодной войны сделали Соединенные Штаты сверхчувствительными к вероятному восстановлению России. Соединенные Штаты в прошлом веке блокировали объединение Европы под властью одной, враждебной державы.

То, что Российская Федерация собирается сделать, да и то, чего опасается Америка, это весьма различные вещи.

Соединенные Европа и Штаты испытывают неприятности, пробуя осознать опасения России. Российская Федерация сталкивается со сложностями при попытке осознать прежде всего опасения Америки. Опасения обеих сторон настоящи и оправданы.

Это не вопрос отсутствия понимания между государствами, а несовместимые императивы. Вся добрая воля в мире — а такой имеется мало — не имеет возможности решить проблему двух наиболее значимых государств, каковые вынуждены защищать собственные интересы и каковые собственными действиями должны создавать у второй стороны чувство опасности. Я очень многое определил на протяжении моей поездки.

Я не знаю, как возможно решить эту проблему, но я могу заявить, что любая сторона обязана, по крайней мере, осознавать опасения второй стороны, даже если она не в состоянии их снять.

Джордж Фридман

Источник: inosmi.ru