Вспоминая историю. Зверская Европа

Британская «королева-девственница» Елизавета I отрубила голову не только Марии Стюарт, она казнила ещё 89 тысяч собственных подданных. В отличие от собственного современника Ивана Грозного, именовавшего её «похабной женщиной», Елизавета (чья мать, Анна Болейн, кстати, также была обезглавлена) не каялась в содеянном ни прилюдно, ни келейно, убиенных в «Синодики» не записывала, денег на вечное поминовение в монастыри не отправляла. Европейские монархи таких привычек по большому счету сроду не имели.

Станете в Лондоне – купите билет на обзорную экскурсию по центру города в открытом двухэтажном автобусе. В том месте имеется наушники, возможно слушать объяснения на различных языках, включая русский.

У Гайд-парка вы услышите, что в том месте, где сейчас «уголок оратора», пребывало место казней. Казни были главным публичным развлечением лондонцев в течение многих столетий. Основная виселица представляла собой хитроумную поворотную конструкцию: в том месте, на разновысоких балках, были 23 петли, так что она, быть может, что-то напоминала британцам – то ли ёлку с украшениями, то ли что-то ещё.

У неё было и более нейтральное имя – «машина Деррика», по фамилии самого заслуженного из местных палачей, бытовала кроме того поговорка «надёжный, как машина Деррика».

 

В том месте, где в наше время Паддингтонский вокзал, стояла ещё одна знатная виселица, устроенная, в отличие от прошлой, без всяких выдумок: три столба, три перекладины, по восемь петель на перекладине, так что возможно было разом повесить 24 человека – на одного больше, чем «у Деррика». Историк Лондона Питер Акройд перечисляет ещё с дюжину известных мест казней, додавая, что часто виселицы находились легко на безымянных перекрёстках.

И трудились они без простоев, недогрузки не было. В толпе зрителей иногда случалась давка, число затоптанных насмерть в один раз (в начале XIX века) достигло двадцати восьми.

Жестокость как стихийное бедствие

Столичное издательство Ad Marginem выпустило во второй половине 90-ых годов двадцатого века перевод работы Мишеля Фуко «Надзирать и наказывать» (кстати, на обложке – очередное сдирание кожи), содержащей много цитат из предписаний по процедурам публичных пыток и казней в различных европейских государствах впредь до середины прошлого века. Европейские затейники употребили много фантазии, дабы сделать казни не только предельно продолжительными и мучительными, но и зрелищными – одна из глав в книге Фуко озаглавлена «Блеск казни». Чтение не для впечатлительных.

Жестокость порождалась постоянными опустошительными войнами западноевропейских держав уже по окончании Средних столетий (каковые были ещё бессердечнее).

Тридцатилетняя война в семнадцатом веке унесла половину населения Германии да и то ли 60, то ли 80 процентов – историки спорят – населения её южной части. Папа кроме того временно разрешил многожёнство, чтобы вернуть народное поголовье. Усмирение Кромвелем Ирландии стоило ей 5/6 населения. От этого удара Ирландия не оправилась уже ни при каких обстоятельствах. Что касается России, она на собственной территории практически семь столетий, между Лениным и Батыем, аналогичных кровопусканий не знала и с таковой необузданной свирепостью нравов знакома не была.

Сожалею, но нужно будет сказать неприятную вещь: история западной цивилизации не настраивает на огромный оптимизм – такой кровопролитной и зверской была её практика. И не только в далёком прошлом – в недавнем ХХ веке также. По размаху зверств и кровопусканий ХХ век превзошёл любое прошлое. По солидному счёту, нет обеспечений, что эта цивилизация не возвратится к привычной для себя практике. Это значительно, значительно более важный вопрос, чем привыкли думать отечественные западолюбивые земляки.

Зная то, что мы знаем о западной цивилизации (частью которой был Гитлер), тяжело не констатировать: её самолюбование выглядит достаточно необычным.

Звучит нежданно? Тогда процитирую одного из известный историков современности, оксфордского доктора наук Нормана Дэвиса: «Каждый согласится, что правонарушения Запада в ХХ веке подорвали моральное основание его претензий, включая и прошлые его претензии».

 

По подсчётам историка Р. Г. Скрынникова, знатока эры Ивана Грозного, наряду с этим царе было безвинно казнено и убито от 3 до 4 тысяч людей.

Скрынников настаивает, что мы имеем дело не с чем иным, как массовым террором, в особенности по отношению к новгородцам, и с ним тяжело не дать согласие, не смотря на то, что Иван Грозный – кроткое дитя рядом с Людовиком XI по прозвищу Паук, Ричардом III (которого Шекспир охарактеризовал как «самое мерзкое чудовище тирании»), Генрихом VIII, Филиппом II, Яковом I Стюартом, герцогом Альбой, Чезаре Борджиа, Екатериной Медичи, Карлом Злым (без номера), Карлом V (сыном Хуаны Безумной), Карлом IX (устроившим Варфоломеевскую ночь), Марией Кровавой, лордом-протектором Кромвелем и массой вторых красивых европейских персонажей…

Но продолжу примеры. Крестоносцы на протяжении альбигойских войн вырезали больше половины населения Южной Франции. Усмиритель Пруссии, великий магистр ордена крестоносцев Конрад Валленрод, разгневавшись на курляндского епископа, приказал отрубить правые руки всем крестьянам его епископства.

И это было выполнено! 16 февраля 1568 года (время разгара опричнины Ивана Грозного) cвятая инквизиция осудила на смерть всех (!) обитателей Нидерландов как еретиков, а испанский король Филипп II приказал привести данный решение суда в выполнение. Это не в полной мере удалось, но королевская армия сделала, что смогла. Лишь в Харлеме было убито 20 тысяч людей, а всего в Нидерландах – 100 тысяч.

То, что сегодняшняя политкорректность принимает с кошмаром, всего век с маленьким назад никого особенно не отвращало. Ещё один классик британской «истории для читателей» Джон Ричард Грин в первой половине 70-ых годов девятнадцатого века нормально цитировал отчёт Кромвеля о проделанной работе в Ирландии: «Я приказал своим воинам убивать их всех… В самой церкви было перебито около тысячи человек. Я полагаю, что всем монахам, не считая двух, были разбиты головы…»

 

В тринадцатом веке неподалеку от Парижа была выстроена огромная виселица Монфокон. Монфокон был поделён на ячейки горизонтальными балками и вертикальными столбами и мог быть местом казни для 50 человек в один момент.

По плану создателя сооружения де Мариньи, советника короля, вид множества разлагающихся тел на Монфоконе должен был предостерегать остальных подданных от правонарушений.

Революционные затейники

1 августа 1793г. революционный французский Конвент издал декрет с предписанием «стереть с лица земли Вандею». В начале 1794г. армия взялась за дело. «Вандея будет национальным кладбищем», – провозгласил храбрый генерал Тюрро, возглавивший «адские колонны» мучителей. Расправа продолжалась 18 месяцев.

гильотин и Расстрелов (из Парижа доставили кроме того детские гильотины) для выполнения указа выяснилось не хватает. Уничтожение людей происходило, согласно точки зрения революционеров, не хватает скоро. Решили: топить.

Город Нант, как пишет Норман Дэвис, был «атлантическим портом работорговли, в связи с чем тут под рукой имелся целый флот огромных плавучих колоний». Но кроме того данный флот скоро иссяк бы. Исходя из этого придумали выводить гружённую людьми баржу на надёжной канатной привязи в устье Луары, топить её, позже опять извлекать верёвками на берег и легко просушивать перед новым потреблением. Оказалось, пишет Дэвис, «превосходное многоразовое устройство для казни».

 

Легко умерщвлять людей революционным затейникам было мало.

Они обнаружили наслаждение в том, дабы до погрузки на баржи срывать с них одежду и связывать попарно. Беременных дам обнажёнными связывали лицом к лицу со стариками, мальчиков со старая женщина, священников с девушками, это именовалось «республиканскими свадьбами».

 

Дабы спрятавшиеся в лесах не выжили, а погибли от голода, был вырезан скот, сожжены посевы и дома.

Якобинский генерал Вестерман воодушевлённо писал в Париж: «Граждане республиканцы, Вандея более не существует! Благодаря отечественной свободной сабле она погибла совместно со собственными их отродьем и бабами. Применяя эти мне права, я растоптал детей конями, вырезал дам. Я не пожалел ни одного арестанта. Я стёр с лица земли всех».

Обезлюдели целые департаменты, было истреблено, по различным подсчётам, от 400 тысяч до миллиона человек. Как ни безрадосно, национальную совесть Франции Вандея, «Наверное,» не мучает.

В Российской Федерации до появления коммунистов ничего похожего на вандейскую гекатомбу не случалось.

А позже произошло: на Дону, в Тамбовской губернии, в других местах.

Как и любая империя во время собственного строительства, Российская Федерация тяжко прошлась по судьбам последовательности малых народов – сибирских и северокавказских, – в том месте было не до прав и свобод человека в современном их понимании. Одно возможно утверждать с уверенностью: геноцидов в полном смысле слова на совести России нет.

Всё познаётся в сравнении. Американский историк Дэвид Стэннард в собственной книге «Американский холокост: завоевание Нового Света» продемонстрировал, что освоение Америки сопровождалось самой ужасной этнической чисткой в истории : за 400 лет инопланетяне из Ветхого Света физически стёрли с лица земли примерно сто миллионов (!) коренных обитателей. На Пятом континенте британцы истребили большая часть австралийских аборигенов и всех (!) тасманийцев.

Австралия и Америка были на большом растоянии, но в то время, когда русским влияниям становилось как мы знаем, что злодеяния творятся вблизи границ империи, они иногда шли на прямое вмешательство. «Уманская резня» в июне 1768 года, на протяжении так называемой «Колиивщины», унесла судьбе 20 тысяч иудеев. Многие тысячи иудеев погибли, кроме Умани, кроме этого в Лысянке, Каневе, Черкассах, Жлобине, Корсуни, Фастове, Белой Церкви и особенно в Балте.

Не смотря на то, что всё это происходило на «суверенной польской территории», вести о размахе зверств побудили русские власти отправить против гайдамаков корпус генерала Кречетникова, что разбил их в пара дней и, быть может, спас иудеев Правобережья Днепра от полного истребления.

Убийства по закону

Ещё в 1819 году в Англии оставалось 225 проступков и преступлений, каравшихся виселицей.

В то время, когда доктор британского консульства в Санкт-Петербурге писал в собственном ежедневнике в 1826 г., как он поражён тем, что по следам восстания декабристов в Российской Федерации казнено всего пятеро преступников, он наглядно отразил понятия собственных соотечественников о кары и соразмерности преступления. У нас, сказал он, по делу о армейском мятеже для того чтобы размаха было бы казнено, возможно, тысячи три человек.

Так наблюдали на вещи везде в Европе.

В Дании в 1800 году был принят закон, предусматривавший смертную казнь для всякого, кто «хотя бы рекомендовал» отменить неограниченную форму правления. И вечную каторгу тому, кто осмелился осуждать действия правительства.

А сейчас заберём «Русскую правду», она по большому счету не предусматривает смертную казнь! Из «Повести временных лет» мы знаем, что Владимир Святославич пробовал в 996 г. ввести смертную казнь для разбойников.

Сделал он это по совету византийских епископов, но скоро был должен отказаться от несвойственных Руси ожесточённых наказаний.

В первый раз понятие смертной казни появляется в Российской Федерации на пороге XV века в Уставной Двинской грамоте (за третью кражу) и в Псковской судной грамоте (за измену, кражу из церкви, поджог, конокрадство и троекратную кражу в посаде).

Уложение 1649 года предусматривает смертную казнь уже в 63 случаях – большое количество, но всё ещё вечно меньше, чем в Европе.

Продолжительная поездка по Западной Европе в 1697-98гг. произвела на внимательного и пытливого Петра Первого сильное чувство. Среди другого он сделал вывод, что материальный прогресс посещённых им государств как-то связан с жестокостью тамошних нравов и законов, и сделал соответствующие выводы. Совсем не случайность, что самая ожесточённая и массовая акция его царствования, казнь 201 мятежного стрельца 30 сентября 1698 года в Москве, случилась сразу после возвращения молодого царя из его 17-месячной европейской поездки.

Но бороться с устоявшейся системой ценностей – дело очень тяжёлое.

По числу казней Российская Федерация кроме того при Петре и отдалённо не приблизилась к государствам, помогавших ему идеалом, а по окончании его смерти данный вид наказания быстро убывает. Середина XVIII века отмечена фактической отменой смертной казни. В первой половине 60-ых годов XVIII века оказалось, что некому выполнить решение суда в отношении Василия Мировича.

За двадцать лет без казней профессия палача попросту провалилась сквозь землю.

В 1907 году в Москве вышел коллективный труд «Против смертной казни». Среди его авторов были Лев Толстой, Бердяев, Розанов, Набоков-старший, Томаш Масарик и другие узнаваемые писатели, историки и правоведы. Клеймя жестокость царской власти, они приводят полный, правильный и поимённый перечень казнённых в Российской Федерации в течение 81 года между годом и восстанием 1906 декабристов.

За это время было казнено 2445 человек, другими словами совершалось 30 казней в год.

На эту цифру, действительно, повлияли два польских восстания 1830 и 1863гг. и начало революции 1905-1907гг. В случае если же брать мирное время, окажется 19 казней в год. На всю огромную Россию! О чём говорит эта цифра с учётом того, что в течение всего этого периода смертная казнь за умышленное убийство использовалась неукоснительно?

Она показывает, что сами убийства случались очень редко. (Кстати, в весьма буйных народах тогда числились финны, они чаще кавказцев пускали в движение собственные известные «финки».)

Ещё две иллюстрации к вопросу об отношении к людской судьбе. В уставе русской армии, авторство которого в собственности Петру I, предписана помощь раненым на протяжении боя.

В прусском уставе помощь раненым была предусмотрена только по окончании боя. Французские и британский уставы того времени помощь раненым не предусматривали по большому счету.

Более ранний пример. Необходимой частью политики Руси-России был выкуп собственных пленных. Вот что гласит глава «О искуплении военнопленных» Стоглавого Собора 1551 года: «В ордах и в Цареграде и в Крыму… всех плененых окупати из царевы казны».

Послы располагали целевыми деньгами на оплату выкупа, каковые им позже возмещала казна. Но это ещё не всё. Богатые дипломаты и левантийские торговцы время от времени прибывали в Россию с целыми свитами, в составе которых могли быть военнопленные христиане. Вывезти их обратно русские власти не разрешали ни под каким видом: «А которых православных хрестьян плененых приводят, окупив греки и туркчане, армени либо иные гости, да быв на Москве, восхотят их с собою снова повести, ино их не давати, и за то прочно стояти; да их окупати из царевы же казны».

Экспорт народонаселения

А вот пример совсем другого отношения к своим. Это польский пример, но Польша неизменно страстно желала быть и слыть Европой, Европой, Европой. В осеннюю пору 1653 года польский король Ян Казимир рвался разобраться с Богданом Хмельницким, не смотря на то, что последний временно имел сильного союзника в лице крымского хана.

В то время, когда поляки, казаки и крымцы сошлись на берегу Днестра у местечка Жванец, оказалось, что крымский хан уже не союзник Хмельницкому: поляки заранее сумели склонить хана к сепаратному миру. Но на каких условиях! Хан порывает с Хмельницким – и в приз может на обратном пути грабить всё, что ему вздумается, уводить с собой какое количество угодно пленников.

В почвах польской короны! До Января этого года крымцы невозбранно грабили шляхетские дома («по самый Люблин») и увели в плен множество шляхты обоего пола – это было им значительно удачнее, чем грабить бедных малороссийских «хлопов».

Многие германские князья торговали собственными подданными, поставляя пушечное мясо за границу.

Король Саксонии Фредерик Август I (1670-1733), более известный как Август Сильный, весьма обожал фарфор и был радостен выменять у французского короля 150 фарфоровых предметов (так называемый «кабинет») всего-то за два полка собственной пехоты. Данный пример обожают приводить в подтверждение того, как высоко ценился в начале XVIII века фарфор, но почему-то ни при каких обстоятельствах не приводят, дабы продемонстрировать, как низко ценилась в Европе того времени людская судьба.

В соответствии с Брокгаузу и Ефрону (т. 16, с. 580), ландграф Гессен-Кассельский Фридрих «впал в долги, для покрытия которых реализовал Англии 17 тысяч людей собственного войска для войны с американскими колониями за 21 млн. талеров». Правильнее, он реализовал легко всё собственное войско, больше ему было не наскрести: население ландграфства уменьшилось от данной продажи на 8%.

Подобную же торговлю вели герцог Брауншвейгский, ландграфы Вальдеки, Ганау, Аншпах, другие небольшие германские монархи. Германские воины из владений западнонемецких княжеств покупались систематически кроме этого французским правительством. Много германских солдат закупала британская Ост-Индская компания, применяя их при завоевании Индии.

Практически за полтора века до этого, напротив, британцы предлагали собственное пушечное мясо. В июне 1646 года лорд Страффорд и член парламента Флеминг говорили русскому посланнику в Лондоне Герасиму Дохтурову: «В случае если царскому величеству необходимы будут служилые люди, то у парламента для царского величества какое количество угодно тысяч воинов готово будет в тот же час».

Вот как описывается подавление британцами восстания сипаев в Индии (1857 г. — 1858 г.)

Повторный захват Дели англичанами 19 сентября 1857 года был очень ожесточённым. Город в один момент нападали четыре армейские колонны — ничего необычного, что по нему прокатилась волна разрушений и мародёрства.

Воинам дали «добро» на трехдневное безнаказанное разграбление Дели. Сокровища Моголов и все, что возможно было отыскать в Красном форте, — транспортабельные исторические и культурные сокровища, драгоценности, одежда и оружие королевской семьи, кроме того мозаики и мраморные плиты, — было расхищено. В грабежах принимали участие и воины, и офицеры. Как отметил некоторый капитан Гриффит, «мы входили в дома, принадлежавшие представителям богатейшего сословия местных обитателей, и везде заставали одну и ту же картину — уничтоженные дома, покалеченные дорогие предметы утвари, каковые не удалось унести… Многие британские воины забирали золотые украшения и ювелирные изделия, снятые с тел убитых жителей, я видел у сослуживцев доставшиеся им так жемчужные ожерелья и золотые мохуры (монета преимуществом 15 рупий)».

Награбленное в Дели попало и в Англию, куда его привозили «возвратившиеся из колоний» англичане, многие предметы стали экспонатами Английского музея в Лондоне.

 

Дабы поквитаться за поражения, англичане подвергли «десакрализации» множество объектов религиозного поклонения. В мечетях устраивали пекарни, магазины и бараки. Прекраснейшие средневековые строения разрушали «из-за безопасности».

У тридцати трех сёл в пригородах Дели конфисковали сельскохозяйственные угодья. После этого начались расправы. Во всех уголках страны, по которым прокатился мятеж, победоносные англичане обвиняли в измене всех обитателей восставших районов поголовно. Обычно пытали и убивали невиновных.

Капитан Хадсон приказал раздеть донага, а после этого казнить сыновей короля Бахадур Шаха. Казни их вождей и повстанцев сопровождались таковой невообразимой «периферийной» бойней, что кроме того кое-какие английские офицеры не могли сдержать отвращения. Полковник Т. Райс Холмс писал в собственных заметках о судилищах, организованных полевыми судами в Дели, что «группы туземцев предавали суду Армейского Комиссариата либо особых комиссаров, любой из которых был наделен необыкновенным правом миловать и казнить от имени правительства.

Судьи эти были совсем не склонны к проявлению милосердия. Практически все представшие перед судом были признаны виновными, и практически все, кого признали виновными, были приговорены к смертной казни. На известный месте в городе установили виселицу площадью четыре квадратных фута, и ежедневно на ней вешали по пять-шесть обвиняемых. Около сидели английские офицеры и, попыхивая сигарами, следили за конвульсиями жертв».

Одного подозрения в симпатии к повстанцам хватало, дабы стереть в пух и прах целые деревни. Тех, кого не вешали, привязывали к жерлам пушек и разрывали на куски залпами. Улицы и дома, залитые кровью, являли собой так ужасное зрелище, что один девятнадцатилетний офицер не имел возможности сдержать эмоций: «Это было настоящее убийство, — писал он, — в последнии месяцы я повидал большое количество кровавых и страшных сцен, но молю Всевышнего, дабы не заметить ничего аналогичного тому, что мне было нужно лицезреть день назад. Не смотря на то, что дам и пощадили, их крики при виде кровавой расправы над сыновьями и мужьями были так полны боли… Господь свидетель — я человек не жалостливый, но в то время, когда у тебя на глазах расстреливают седобородого старика, нужно иметь поразительно черствое сердце, дабы наблюдать на это с полным безразличием…»

Мятеж был подавлен с необыкновенной жестокостью. И как ни пробовали англичане охарактеризовать его всего лишь как «бунт сипаев, и ничего более», факты говорили о втором. Один из представителей английской администрации в Дели, Т. Меткалф, отмечал с сожалением, что «британцы живут на вулкане, готовом в любую секунду взорваться вспышкой безжалостного насилия.

Все Удхи с оружием в руках восстали против нас, не только регулярные армии, но и 60 тысяч людей из армии экс-короля. их челядь и Заминдары, 250 фортов, до зубов оснащенных артиллерией, действуют против нас. Правлению Компании (Ост-Индской) они противопоставили верховную власть собственных королей и практически единодушно выступили в их помощь.

Кроме того проходившие службу в армии наемники стали отечественными соперниками, и все, до последнего, примкнули к мятежникам»…

Источник: russkievesti.ru