Украденная победа России

на данный момент очень актуальны идеи реваншизма. Дескать, в царской России все было замечательно – не было голода, были рост производства и высокая рождаемость, и т.д. А вдруг еще добавить, что у России в 1917 кучка подлецов похитила победу, то на этом возможно получить громадные политические барыши.

Отчего же никому не приходит в голову элементарная логика? В 1904–1905 годах русские офицеры и генералы с треском проиграли войну японцам, в 1914–1917 годах каждый месяц отступали и проиграли войну немцам, в 1918–1920 годах вчистую проиграли войну собственному народу, не обращая внимания на тысячи пушек, танков и аэропланов Антанты. Наконец, появлявшись в эмиграции, десятки тысяч офицеров лезли по миру во все громадные и малые драки – в Финляндии, Албании, Испании, Южной Америке, Китае и т.д. Да, тысячи из них показали храбрость и были награждены.

Но кому дали руководить не то что дивизией, а хотя бы полком? Либо в том месте также злодеи-коммунисты мешали?

А ведь в истории Западной Европы чуть ли не четверть известных полководцев были эмигрантами. А в Российской Федерации около половины фельдмаршалов были эмигрантами, отыщем в памяти хотя бы Миниха, Барклая де Толли и др.

СНАРЯДОВ НЕТ, ХЛЕБА НЕТ, А НА ЗОЛОТО ПРИОБРЕЛИ ХЛАМ

А каков был моральный дух воинов? Им просто не за что было вести войну! Царь и тем более царица – этнические немцы. За 20 последних лет они суммарно совершили как минимум несколько лет в Германии у родственников. брат императрицы генерал Эрнст Гессенский – один из начальников германского Генштаба.

Русские люди отзывчивы на чужую боль, и пропаганда помощи братьям славянам в первые семь дней войны имела успех. Но вот в октябре 1915 года Болгария объявила войну России, правильнее, «клике Распутина».

Русские воины замечательно осознавали, что Вильгельм II и не планировал захватывать Рязань и Вологду, а будущее окраин типа Финляндии либо Польши мало заботила рабочих и крестьян. Да что сказать о крестьянах, в случае если сам его министры и царь не знали, что делать с Польшей и Галицией кроме того при успешного окончания войны.

На русские окопы германские аэропланы сбрасывали листовки с карикатурами – кайзер меряет сантиметром громадный 800-килограммовый боеприпас, а Николай II в той же позе измеряет член Распутина.

Вся армия знала о похождениях «старца». И в случае если 42-сантиметровые мортиры немцы использовали лишь на самых серьёзных участках фронта, то уж воронки от 21-сантиметровых видели практически все отечественные воины.

Пострадавшие, возвратившиеся в строй, земгусары и медсестры говорили воинам, как «на полную катушку» господа гуляли в ресторанах Петрограда и Москвы.

Во всех книгах начальников ГАУ Маниковского и Барсукова, известного оружейника Федорова признавалось, что по цене шрапнель и фугасные снаряды одного и того же калибра, производимые казёнными заводами и частными, различались в полтора либо два раза.

Средняя величина прибыли частных предприятий в 1915 году если сравнивать с 1913 годом выросла на 88%, а в 1916 году – на 197%, другими словами практически вдвое.

Но производство, включая оборонные фабрики, в 1916 году начало падать. За первые 7 месяцев 1916 года перевозка грузов по железной дороге составила 48,1% от нужной.

В 1915–1916 годы быстро обострился вопрос с продовольствием.

До 1914 года Российская Федерация была вторым по окончании США экспортером зерна, а Германия – главным в мире импортером продовольствия. Но германский «Михель» до ноября 1918 года исправно кормил страну и армию, обычно отдавая до 90% произведенной сельскохозяйственной продукции. А русский мужик не захотел. Уже в 1915 году из-за сужения потока и инфляции рубля товаров из города крестьяне начали прятать зерно «до лучших времен».

Вправду, какой суть отдавать зерно по строго фиксированным стоимостям за «древесные» рубли (в годы Первой Мировой рубль утратил собственный золотое содержание), на каковые фактически нечего было приобрести? В это же время, в случае если зерно умело хранить, то его хозяйственная сокровище сохраняется в течение 6 лет, а технологическая – 10–20 и более лет, другими словами в течение 6 лет большинство высеянного зерна прорастет, а в пищу его возможно использовать и через 2 десятилетия.

Наконец, зерно возможно разрешить войти на самогон либо на корм птице и скоту. А иначе, без хлеба не смогут существовать ни армия, ни промышленность, ни население больших городов.

В следствии того, как показывают отечественные историки, что «около миллиарда пудов хлебных запасов не могло быть переброшено в районы потребления», министр земледелия Риттих в осеннюю пору 1916 года «решился кроме того на крайнюю меру: заявил принудительную разверстку хлеба». Но к 1917 году удалось фактически разверстать лишь 4 млн пудов. Для сравнения, коммунисты по продразверстке собирали в год 160–180 млн пудов.

Михаил Покровский в сборнике статей «Империалистическая война», вышедшем в первой половине 30-ых годов XX века, приводил такие эти: «В зимний сезон Москве необходимо каждый день 475 тыс. пудов дров, 100 тыс. пудов каменного угля, 100 тыс. пудов нефтяных остатков и 15 тыс. пудов торфа. В это же время в январе до начала морозов привозилось в Москву каждый день в среднем по 430 тыс. пудов дров, 60 тыс. пудов каменного угля и 75 тыс. пудов нефти, так что недовоз, в переводе на дрова, составлял каждый день 220 тыс. пудов; с 17 января прибытие дров в Москву упало до 300–400 вагонов в сутки, другими словами до половины нормы, установленной порайонным комитетом, а каменного угля и нефти практически совсем не было.

Запасы горючего к зиме на заводах в Москве были заготовлены приблизительно на 2-месячную потребность, но благодаря недовоза, начавшегося еще в ноябре, эти запасы свелись на нет. Из-за нехватки горючего многие предприятия, кроме того трудящиеся на оборону, уже остановились либо не так долго осталось ждать остановятся. Дома с центральным отоплением имеют топлива в размере всего 50%, а дровяные склады безлюдны… газовое освещение улиц совсем закончилось».

А вот что указано в многотомнике «История Гражданской войны в СССР», изданном в 1930-е годы: «Через два года по окончании начала войны добыча угля в Донбассе еле держалась на довоенном уровне, не обращая внимания на повышение рабочих с 168 тыс. в 1913 году до 235 тыс. в 1916 году. До войны месячная добыча на одного рабочего в Донбассе составляла 12,2 тонны, в 1915/16 году – 11,3, а зимний период 1916 года – 9,26 тонны».

С началом войны русские армейские агенты (так тогда именовали армейских атташе), адмиралы и генералы бросились по всему свету брать оружие. Из закупленной техники около 70% артсистем были устаревшими и годились разве что для музеев, но лишь японии и Англии Российская Федерация за данный хлам уплатила 505,3 т золота, другими словами около 646 миллионов рублей. Всего же было вывезено золота на 1051 млн золотых рублей.

По окончании Февральской революции собственную лепту в вывоз золота за предел внесло и Временное правительство: практически незадолго до Октябрьской революции оно послало партию золота в Швецию для закупки оружия на сумму 4,85 млн золотых рублей, другими словами около 3,8 т металла.

СПОР О ПОБЕДИТЕЛЯХ

Имела возможность ли в таком состоянии Российская Федерация победить войну? Давайте пофантазируем и уберем с политической арена масонов, большевиков и либералов. Ну и что было бы с Россией в 1917–1918 годах?

Вместо масонского переворота в 1917-м либо в 1918 году появился бы ужасный русский бунт (о чем мы еще поболтаем позднее).

Ах, это предположения автора! Так давайте посмотрим эти по оружию России, Германии и Франции в конце 1917-го – начале 1918 года:

– пушек дивизионных у французов было 10 тыс., у немцев – 15 тыс., а у России – всего 7265 ед.;

– орудий корпусных громадной и особенной мощности соответственно – 7,5 тыс., 10 тыс. и 2560 ед.;

– танков – 4 тыс. у Франции, около 100 у Германии и ни одного у России;

– грузовиков – около 80 тыс. у французов, 55 тыс. – у немцев, 7 тыс. – у русских;

– боевых самолетов – 7 тыс. у Франции, 14 тыс. у Германии и всего тысяча – у России.

Большое значение в позиционной войне 1914–1918 годов игралась тяжелая артиллерия. Вот краткая справка по наличию русской тяжелой артиллерии на фронте к 15 июня 1917 года.

Дальнобойных пушек: 152-мм совокупности Кане – 31, 152-мм совокупности Шнейдера – 24, 120-мм совокупности Виккерса – 67. Тяжелых орудий навесного боя: 203-мм гаубиц совокупности Виккерса – 24, 280-мм мортир совокупности Шнейдера – 16, 305-мм гаубиц обр.

1915 года Обуховского завода – 12. Русская армия владела двумя 254-мм ЖД установками, но они были неисправны, и по окончании 1917 года орудия на обоих транспортерах заменили на 203-мм корабельные пушки.

А сейчас сравним эти сведенья с оружием французской артиллерии громадной и особенной мощности главного артиллерийского резерва: 10 полков 155-мм пушек С. главного артиллерийского резерва по три дивизиона из трех батарей и одного взвода автотранспорта (всего 360 орудий) и 5 полков 105-мм пушек главного артиллерийского резерва по три дивизиона из трех батарей и одного автомобильного взвода снарядов (180 орудий).

Тяжелая тракторная артиллерия пребывала в периоде реструкуризации (полки из 6 двухбатарейных дивизионов сводились в полки из 4 трехбатарейных дивизионов). Эта артиллерия включала: 10 полков пушечных (480 орудий), 10 полков гаубичных (480 орудий), и 10 рот гусеничных тракторов. Любой полк имел два взвода транспорта снарядов.

В состав тяжелой артиллерии громадной мощности входили 8 полков разного состава:

– один рабочий парк и полк для постройки железной дороги обычной колеи (C.V.N.) из 34 батарей;

– один полк 240-мм пушек (75 орудий);

– один полк гаубиц и мортир (88 орудий);

– один полк тяжелой ЖД артиллерии с орудиями кругового обстрела (42 орудия);

– четыре полка тяжелой ЖД артиллерии с орудиями, стреляющими с дуговых веток (506 орудий).

Итого в состав тяжелой артиллерии громадной мощности входило 711 орудий.

Морская артиллерия (корабельные и береговые установки, занятые на сухопутном фронте. – А.Ш.) складывалась из четырех дивизионов подвижных 16-см пушек по 4 двухорудийных батареи в каждом, двух отдельных батарей и одного дивизиона речных мониторов (1– 24-см и 2 – 19-см пушки). Всего 39 орудий.

К февралю 1917 года линия фронта шла от Риги по Северной Двине до Двинска (сейчас Даугавпилс), потом в 80 км западнее Минска и потом до Каменца Подольского.

Риторический вопрос: как имела возможность русская армия при таком состоянии артиллерии, автотранспорта и авиации дойти до Берлина? Отыщем в памяти, что в 1944–1945 годах Красная армия, имея превосходство в два-три и более раз над немцами в личном составе, артиллерии, танках, авиации, имея тысячи установок залпового огня М-13, М-30 и т.д., утратила пара миллионов убитых, перед тем как дошла до Берлина.

УДАР В ПОЯСНИЦЕ, НО НЕ ТЕМ

Любопытно, что в теорию «похищенной удара» и «победы в пояснице армии» в 1920–1930-х годах верило большинство населения Германии. Увижу, что у немцев именно были основания для аналогичных теорий.

Судите сами.

Летом 1918 года на Западный фронт прибывают американские части, и союзники переходят в наступление. В сентябре войска Антанты на западноевропейском театре имели 211 пехотных и 10 кавалерийских дивизий против 190 германских пехотных дивизий.

К концу августа численность американских армий во Франции составляла около 1,5 млн человек, а к началу ноября превысила 2 млн человек.

Ценой огромных утрат союзным армиям за три месяца удалось продвинуться на фронте шириной приблизительно 275 км на глубину от 50 до 80 км. К 1 ноября 1918 года линия фронта начиналась на побережье Северного моря, в нескольких километрах западнее Антверпена, потом шла через Монс, Седан и потом до швейцарской границы, другими словами война до последнего дня шла только на бельгийской и французской территориях.

На протяжении наступления союзников в июле–ноябре 1918 года немцы утратили убитыми, ранеными и военнопленными 785,7 тыс. человек, французы – 531 тыс. человек, британцы – 414 тыс. человек, помимо этого, американцы утратили 148 тыс. человек. Так, утраты союзников превысили утраты немцев в 1,4 раза. Так что чтобы дойти до Берлина, союзники утратили бы все собственные сухопутные силы, включая американцев.

В 1915–1916 годах у немцев не было танков, но после этого германское руководство готовило громадной танковый погром в конце 1918-го – начале 1919 года. В 1918 году германская индустрия изготовила 800 танков, но большая часть их опоздало дойти до фронта.

В войска начали поступать крупнокалиберные пулемёты и противотанковые ружья, каковые легко пробивали броню английских и французских танков. Было начато массовое производство 37-мм противотанковых пушек.

В годы Первой Мировой не погиб ни один германский дредноут (линейный корабль новейшего типа). В ноябре 1918 года по числу линейных крейсеров и дредноутов Германия уступала Англии в 1,7 раза, но германские линейные корабли превосходили союзные по качеству артиллерии, совокупностям управления огнем, непотопляемости судов и т.п.

Все это прекрасно показано в известном Ютландском бою 31 мая – 1 июня 1916 года. Напомню, что бой имел ничейный итог, но утраты британцев значительно превосходили германские.

В 1917 немцы выстроили 87 подводных лодок, а исключили из перечней (из-за утрат, по техническим обстоятельствам, из-за навигационных аварий и т.п.) 72 подводные лодки. В 1918 году было выстроено 86 лодок, а исключено из перечней 81.

В строю пребывала 141 лодка. На момент подписания капитуляции строилось 64 лодки.

Отчего же германское руководство попросило у союзников перемирие, а практически дало согласие на капитуляцию? Германию погубил удар в пояснице. Сущность случившегося одной фразой выразил Владимир Маяковский: «…и в случае если б знал тогда Гогенцоллерн, что это и в их империю бомба».

Да, вправду, германское правительство передало революционным партиям России, включая коммунистов, достаточно большие суммы. Но Октябрьская революция стала причиной постепенной деморализации германской армии.

ПОТЕРЯННЫЙ ШАНС

Итак, Россия не имела ни единого шанса победить в войне в 1917–1918 годах.

Еще раз повторяю, без масонской революции в феврале 1917 года в Российской Федерации через 6–12 месяцев вспыхнул бы повсеместный стихийный бунт. Но, я утешу отечественных «квасных патриотов» тем, что Российская Федерация имела возможность два раза стать победительницей в Великой войне – в начале ее и в конце.

В первом варианте от Николая II требовалось только направляться стратегии собственных прадеда, отца и деда. Николай I и оба Александра выстроили три линии лучших в мире крепостей на западной границе России. «Лучшие в мире» – это не моя оценка, а Фридриха Энгельса, хорошего эксперта в военной стратегии и громадного русофоба.

Но Николай II и его генералы по указу из Парижа подготавливались к полевой войне – марш-броску на Берлин.

20 лет на учениях русской армии мчались конные лавы в составе нескольких кавалерийских дивизий, плотными порядками наступали пехотные корпуса. Русские генералы действительно восприняли французскую «дезу» – теорию триединства. Дескать, войну возможно победить посредством лишь полевых пушек, лишь одного калибра – 76 мм, и лишь одного боеприпаса – шрапнели. Князь Сергей Михайлович, ведавший русским артиллерией, в 1911 году по большому счету упразднил тяжелую (осадную) артиллерию и давал слово царю воссоздать ее по окончании 1917 года.

А крепостную артиллерию оный князь собирался перевооружить с года 1867 и систем 1877 года на современные к… 1930 году!

Западные крепости были закинуты. За время царствования Николая II не было произведено ни одного современного орудия громадного и среднего калибра для сухопутных крепостей.

Кроме того, ветхие орудия образцов 1838, 1867 и 1877 годов убрали из фортов и поместили в центре цитадели на открытых позициях.

В 1894–1914 годах Российская Федерация была в состоянии перевооружить западные крепости современными орудиями, установленными в броневых и бетонных казематах башнях. А в промежутках между крепостями выстроить целые укрепленные районы. Увижу, что линии УРов на западной границе (линия Молотова и линия Сталина) создали лишь при СССР. Причем в УРах советского времени никаких новых разработок, если сравнивать с началом ХХ века, использовано не было, в случае если, само собой разумеется, не считать химзащиты.

Да и большая часть орудий в УРах была царского времени.

И это не мои фантазии. Уже В первую очередь 80-х годов XIX века многие русские офицеры и генералы поднимали вопрос о постройке укрепрайонов на западной границе. Виктор Яковлев в труде «История крепостей», изданном в 2000 году, показывает, что во второй половине 80-ых годов XIX века «появился ветхий, поднимавшийся еще в первой половине 70-ых годов девятнадцатого века вопрос о создании Варшавского укрепленного района, в который в качестве одного из опорных пунктов должна была войти Варшава; двумя вторыми опорными пунктами должны явиться расширенный к тому времени фортами Новогеоргиевск и снова предложенная к постройке малая крепость Зегрж (вместо имевшегося в виду в первой половине 70-ых годов девятнадцатого века Сероцка)». А в первой половине 90-ых годов XIX века министр обороны генерал Куропаткин предлагал создать в Привисленском крае громадной укрепрайон, тыл которого простирался бы до Бреста.

По высочайше одобренному приказу на создание укрепрайона в 1902 году было предусмотрено выделение 4,2 миллионов рублей. (Любопытно, куда пошли сии денежки.) Нужно ли сказать, что строительство укрепрайонов так и не было начато до августа 1914 года…

Самое занимательное, что орудий для крепостей и укрепрайонов в 1906–1914 годах было немерено! Вот тут-то читатель и возразит, дескать, создатель продолжительно и нудно утверждал, что орудий для крепостей не было, а сейчас говорит, что их было до… Все верно.

В сухопутных крепостях их не хватало, но были многие тысячи орудий в береговых крепостях, на складах и кораблях Морского ведомства. Причем орудий, каковые в том месте полностью были не необходимы.

Так, к 1 июля 1914 года в Кронштадте состояло полностью ненужных для борьбы с кайзеровскими дредноутами, крейсерами а также миноносцами: 11-дюймовых пушек обр. 1877 года – 41, 11-дюймовых пушек обр. 1867 года – 54, 9-дюймовых пушек обр.

1877 года – 8, 9-дюймовых пушек обр. 1867 года – 18, 6-дюймовых пушек в 190 пудов – 38, 3-дюймовых пушек обр. 1900 года – 82, 11-дюймовых мортир обр. 1877 года – 18, 9-дюймовых мортир обр.

1877 года – 32.

Увижу, что германские адмиралы ни до 1914-го, ни в 1914–1916 годах кроме того и не планировали прорыв в Финский залив. А ветхие орудия из Кронштадта отечественные умные генералы начали вывозить только по окончании начала войны.

Во Владивостоке имелись к декабрю 1907 года пушек: 11-дюймовых обр. 1867 года – 10, 10/45-дюймовых – 10, 9-дюймовых обр.

1867 года – 15, 6/45-дюймовых – 40, 6-дюймовых в 190 пудов – 37, 6-дюймовых в 120 пудов – 96, 42-линейных обр. 1877 года – 46; мортир: 11-дюймовых обр. 1877 года – 8, 9-дюймовых обр.

1877 года – 20, 9-дюймовых обр. 1867 года – 16, 6-дюймовых крепостных – 20, 6-дюймовых полевых – 18. Вне штата: 8-дюймовых легких мортир – 8, 120-мм пушек Виккерса – 16.

Наступление Японии на Россию по окончании 1907 года, другими словами по окончании заключения альянса с Англией, было исключено, и особенной потребности в этих орудиях во Владивостоке не было.

Возможно было покинуть два десятка 10-дюймовых и 6/45-дюймовых пушек, а остальные вывезти на Запад. Кстати, это и было сделано, но лишь в 1915–1916 годах. Из Владивостока вывезли все подчистую, но лишь по окончании того, как пали все западные русские крепости.

Наконец, в 1906–1914 годах упразднили и разоружили пара русских береговых крепостей – Либаву, Керчь, Батум, Очаков.

В одной Либаве к декабрю 1907 года было пушек: 11-дюймовых – 19, 10-дюймовых – 10, 9-дюймовых обр. 1867 года – 14, 6/45-дюймовых – 30, 6-дюймовых в 190 пудов – 24, 6-дюймовых в 120 пудов – 34, 42-линейных обр. 1877 года – 11; мортир: 11-дюймовых – 20, 9-дюймовых – 30, 8-дюймовых обр.

1867 года – 24, 6-дюймовых крепостных – 22, 6-дюймовых полевых – 18. Добавьте ко мне арсеналы Керчи, Батума и Очакова. Все снятые в том месте орудия куда-то рассовали по береговым крепостям и тыловым складам, но до 1 августа 1914 года ни одно из них не попало в западные крепости.

Еще раз увижу, что все эти корабельные и береговые орудия безнадежно устарели для противодействия флоту , но они имели возможность стать суровым оружием крепостей и укрепрайонов.

Те же французы поставили пара сотен крупнокалиберных береговых и корабельных орудий, изготовленных с 1874-го по 1904 год, в собственных крепостях и укрепрайонах (часть из них была установлена на ЖД платформах). Итог налицо: к 1917 году, в то время, когда у нас немцы находились на линии Рига–Двинск–Барановичи–Пинск, они нигде не углубились на французскую территорию более чем на 150 км.

Та же известная французская крепость Верден оборонялась всю войну, пребывав менее чем в 50 км от германской границы.

Южнее же Вердена впредь до швейцарской границы линия фронта к 1917 году проходила приблизительно по франко-германской границе. Не смотря на то, что, само собой разумеется, судьбу Вердена решила не столько мощь французской артиллерии, сколько наличие укрепрайонов справа и слева от нее, благодаря чему немцы не сумели окружить крепость.

ДО ПОСЛЕДНЕГО РУССКОГО ВОИНА

В предвоенные замыслы германского Генштаба не входило наступление в глубь России.

Напротив, основной удар наносился в Франции и Бельгии. А на русском фронте оставались части прикрытия.

Какой-нибудь кабинетный теоретик возразит – Германия, разгромив Францию, нанесла бы удар по России!

Пардон, в 1914 году у немцев, в отличие от 1940 года, не было ни танков, ни моторизованных дивизий. Так или иначе битвы за Верден и другие французские крепости затянулись бы на продолжительные семь дней, если не месяцы. Нужно ли сказать, что англосаксы ни под каким видом не допустили бы захвата Франции кайзером. Была бы совершена тотальная мобилизация в Англии.

Из французских и британских колоний послали бы 20–40 «цветных» дивизий. США вступили бы в войну не в 1917-м, а в 1914 году и т.д. В любом случае война на Западном фронте длилась бы пара лет.

А вот Российская Федерация была бы в положении мартышки, сидящей на горе и с интересом замечающей драку тигров в равнине. По истощении же обеих сторон на Западном фронте русское правительство имело возможность продиктовать собственные условия мира а также стать третейским судьей.

Конечно, за гонорар в виде Черноморских проливов, возвращения исконных армянских территорий в Малой Азии и т.д. К сожалению, все случилось с точностью до напротив. Французы отсиживались в других крепостях и Вердене и готовься драться до последнего, очевидно, германского и русского.

Ну а второй шанс стать победителем в Великой войне был потерян Россией… летом 1920 года. И снова же по вине русских генералов.

Утром 25 апреля 1920 года польские армии начали решительное наступление на всем фронте – от Припяти до Днепра. Через 14 дней поляки забрали Киев. Живший в то время в Москве генерал Алексей Брусилов писал: «Для меня было непостижимо, как русские, белые генералы ведут собственные войска заодно с поляками, как они не осознавали, что поляки, завладев отечественными западными губерниями, не дадут их обратно без кровопролития и новой войны. […] Я считал, что до тех пор пока коммунисты стерегут отечественные бывшие границы, пока Красная армия не пускает в бывшую Россию поляков, мне с ними по пути. Они сгинут, а Российская Федерация останется.

Я считал, что меня осознают в том месте, на юге. Но нет, не осознали!..»

5 мая 1920 года газета «Правда» опубликовала обращение Брусилова к офицерам бывшей царской армии с просьбой поддержать Красную армию в борьбе с поляками: «В данный критический исторический момент мы, ваши старшие товарищи, обращаемся к преданности и вашим чувствам любви к Отчизне и взываем к вам с настоятельной просьбой забыть все обиды, кто бы и где бы их вам ни нанес, и добровольно идти с охотой и полным самоотвержением в РККА, на фронт либо в тыл, куда бы правительство Советской Рабоче-Крестьянской России вас ни назначило, и помогать в том месте не за ужас, а за совесть, чтобы собственной честной работой, не жалея себя, отстоять не смотря ни на что дорогую нам Россию и не допустить ее расхищения, потому что в последнем случае она безвозвратно может пропасть, и тогда потомки будут нас справедливо проклинать и верно обвинять за то, что мы из-за эгоистических эмоций классовой борьбы не применяли собственных опыта и боевых знаний, забыли собственный родной русский народ и загубили собственную матушку-Россию».

Увижу, что в Москве никто не давил на Брусилова, и он действовал только по убеждению. Ну а в далеком Париже князь Александр Михайлович испытывал к полякам те же эмоции: «В то время, когда ранней весной 1920-го я заметил заголовки французских газет, возвещавшие о триумфальном шествии Пилсудского по пшеничным полям Малороссии, что-то в меня не выдержало, и я забыл про то, что и года не прошло со дня расстрела моих братьев.

Я лишь и думал: «Поляки вот-вот заберут Киев! Извечные неприятели России вот-вот отрежут империю от ее западных пределов!». Я не осмелился выражаться открыто, но, слушая вздорную болтовню беженцев и глядя в их лица, я всей душою хотел Красной армии победы».

Имел возможность ли Врангель в мае 1920 года заключить хотя бы перемирие с Советской Россией?

Очевидно, имел возможность. Отыщем в памяти, как в последних месяцах 1919 коммунисты подписали мирный договор с Эстонией, Литвой и Латвией. Красная армия легко имела возможность занять их территории.

Но Москве нужна была передышка в войне и «окно в Европу». В итоге мир был заключен на условиях прибалтийских националистов, и уже через несколько недель в Ригу и Ревель пошли десятки эшелонов с товарами из России.

Но вместо этого Врангель вырвался из начал и Крыма войну на территории Советской республики. Предстоящее общеизвестно.

А предположим, что в Крыму случился бы переворот. К власти пришел бы, к примеру, генерал Яков Слащёв. Кстати, он еще весной 1920 года предлагал замыслы заключения мира с коммунистами. В этом случае части Красной армии были бы сняты с Южного фронта и посланы бить панов.

Сразу после нападения армии Пилсудского на Советскую республику левые ряд и депутаты Рейхстага генералов во главе с главнокомом Рейхсвера генералом Хансом фон Сектом потребовали заключить оборонительно-наступательный альянс с Советской Россией. Целью аналогичного альянса были ликвидация позорных статей Версальского соглашения и восстановление неспециализированной России и границы Германии «на вероятно более долгом протяжении» (цитата из заявления фон Секта).

По окончании взятия Варшавы Красной армией германские армии должны были занять Поморье и Верхнюю Силезию. Кроме германских армий в наступлении на поляков должна была принимать участие армия князя Авалова (Бермонта).

Эта армия складывалась из прибалтийских немцев и русских и в 1919 году вела интенсивные боевые действия против латышских националистов. Не обращая внимания на настойчивые требования генерала Юденича присоединиться к его армиям, наступавшим на Петроград, Авалов принципиально отказывался вести войну против коммунистов. В последних месяцах 1919 по требованию Антанты армия Авалова была выведена из Прибалтики и передислоцирована в Германию. Но ее не распустили, а держали под ружьем «на всякий случай».

Как мы знаем, в первой половине 20-ых годов XX века Красной армии чуть-чуть не хватило сил, дабы забрать Варшаву.

Этим «чуть-чуть» имели возможность стать 80 тыс. сабель и штыков Южного фронта, в особенности если бы Слащёв усилил их скоростными бомбардировщиками и британскими танками «Де Хевилленд».

С «некрасивым детищем Версальского пакта» (фраза Молотова, сообщённая во второй половине 30-ых годов двадцатого века) было бы покончено на 19 лет раньше. Были бы восстановлены границы 1914 года, а Советская республика стала бы победительницей в Великой войне.

Увы, переворота в Крыму не случилось, а белый барон, обуянный маниакальной идеей въехать в Москву на белом коне, устроил бойню в Северной Таврии, после этого бежал в Крым, а оттуда – в Константинополь. За бойню в Северной Таврии в мае–декабре 1920 года заплатили собственными судьбами не меньше 70 тыс. белых офицеров, а Российская Федерация утратила Западную Белоруссию и Западную Украину.

Источник: topwar.ru