Удивился бы Черчилль?

Известную обращение, положившую начало холодной войне, обсудили на конференции в Москве

16 марта в Столичном национальном университете интернациональных взаимоотношений (Университет) состоялась интернациональная научная конференция «К 70-летию Фултонской речи У. Черчилля. Инерция холодной войны и современная интернациональная обстановка». Организаторами конференции выступили МГИМО (У), Фонд исторической возможности и Интернациональная ассоциация фондов мира при помощи Российского исторического общества.

…1946-й был тяжелым годом.

Только что закончилась Вторая мировая война, и радость победы сменилась осознанием потерь и горечи утрат. Тысячи городов и сел лежали в руинах. Экономика была разорена войной, а также страны-победители не торопились отменять продуктовые карточки. Но громаднейшую тревогу вызывали новости из сферы внешней политики.

Они все чаще информировали о раздорах между недавними союзниками по борьбе с нацизмом. Геополитические, идеологические разногласия и военные оставляли меньше шансов на сохранение победоносного альянса. 5 марта 1946 года газеты сказали о выступлении Уинстона Черчилля в американском городе Фултон.

Не смотря на то, что формально британский политик не занимал в тот момент какого-нибудь официального поста, но авторитет, завоеванный им за годы продолжительной политической карьеры, и особенно, за войну, вынудил отнестись к данной речи без шуток. Она открыла новую эру, вошедшую в историю как холодная война между Западом и Советским Союзом.

Из-за чего на данный момент, спустя семьдесят лет по окончании событий 1946 года, они опять в центре внимания не только историков, но и специалистов в области современной внешней политики?

Как заметил, открывая конференцию, ректор МГИМО академик А.В. Торкунов, «если бы Уинстон Черчилль выяснил, что его обращение будут обсуждать спустя 70 лет и не на Западе, а в Российской Федерации, он бы весьма удивился».

Но, в случае если и удивился бы, то ненадолго, пока не прочёл новости и не оценил текущую обстановку в мире, по окончании чего сходу почувствовал бы себя в родной стихии.

Считается, что холодная война закончилась в первой половине 90-ых годов двадцатого века, с распадом СССР и прекращением идеологического противостояния между Западом и Востоком. Но недавние политические события, в особенности украинский кризис 2014 года, вынудили сказать о ее вероятном восстановлении.

И исходя из этого российские и зарубежные специалисты, ученые, политики и публичные деятели опять обращаются к урокам истории, дабы с их помощью отыскать решение проблем отечественного времени.

Само собой разумеется, на данный момент уровень угрозы армейского противостояния между странами и Россией НАТО существенно ниже, чем в конце 40-х годов ХХ века, но он быстро увеличивается, а смерть русского бомбардировщика от ракет турецких истребителей показывает, что эскалация возможно весьма стремительной…

Как отметила в собственном докладе президент Фонда исторической возможности, профессор истории Наталия Алексеевна Нарочницкая, еще одним причиной, отличающим в нехорошую сторону современную обстановку, есть отсутствие «правил игры» – четких границ, до которых возможно допустить ухудшение обстановки, и механизмов сотрудничества, разрешающих их разрешать.

Поменялась и идеологическая обстановка. С одной стороны, Российская Федерация, в отличие от СССР, не пробует предложить миру кардинально новую форму публичного устройства, с другой – в политике европейских стран и США все сильнее звучат защиты принципов и мотивы распространения собственной системы ценностей, все больше смахивающих на новую идеологию.

Стороны противостояния как бы поменялись местами – Российская Федерация вынуждена защищать собственный право на свободу существования стран с различным устройством политической совокупности и собственной системой ценностей, а западные политики все чаще растолковывают собственные действия приверженностью идеологии.

Германский политолог Александр Рар, высказывая германскую точку зрения на проблему беженцев, обосновал политику правительства Германии рвением «выделить высокие моральные качества германского народа, не талантливого оставаться равнодушным к чужой беде». Не весьма ясно, как приверженность «высоким моральным сокровищам германского народа», сочетается с переговорами, на которых канцлер Ангела Меркель пробует договориться о сокращении потока беженцев в Европу и о частичном возвращении их в Турцию.

Бывший глава министерства внешей политики Польши А.Д. Ротфельд обрисовал собственный видение обстановки. С его точки зрения, провалился сквозь землю основной фактор напряженности – угроза армейского столкновения.

Членство в североатлантическом альянсе государств Центральной и Восточной Европы уменьшило их тревоги, поскольку за гранью союзнических штыков данные государства почувствовали себя в безопасности и избавились от страха «русской угрозы». Но отчего же тогда данный самый тезис о русской угрозе был срочно извлечен из запасников в 2014 году? А американская военная техника показалась в 70 километрах от Петербурга, чего в годы холодной войны не было возможности себе представить?

Начальник научных сотрудничества Института и программ демократии Джон Локленд постарался в собственном докладе еще раз возвратиться к главным тезисам Фултонской речи Черчилля, которая, согласно его точке зрения, звучит не столь конкретно, как ее привыкли оценивать.

Так как, кроме угроз в адрес советского и не только советского коммунизма, английский политик призывал и к сотрудничеству.

Он предостерегал от «искушения заняться пробой сил», сказал о том, что единственный метод избежать новых столкновений – это «достигнуть сейчас согласия с Россией по всем вопросам». Российская Федерация, согласно его точке зрения, должна была занять собственный место «среди ведущих мировых держав».

Эти нюансы речи Уинстона Черчилля были не услышанными современниками.

Тогда, по обе стороны Атлантики, взяли верх настороженность и взаимные опасения.

Литератор из США Джон Стейнбек, посетивший СССР во второй половине 40-ых годов двадцатого века, отмечал, что ужас американцев перед угрозой советского коммунизма весьма похож на ужас русских перед американской военной мощью. Его поразила схожесть неспешно нараставших обоюдных опасений. Написанная по итогам поездки книга «Русский ежедневник» стала собственного рода попыткой предостережения, не услышанной ни в Соединенных Штатах, ни в Советском Альянсе.

Участники конференции подчернули, что одной из обстоятельств конфронтации 1940-х годов стало заметное понижение качества всемирный политической элиты.

На место таких политиков как Рузвельт, Черчилль, Шарль де Голль, пришли совсем другие люди, не талантливые совладать с мировыми проблемами.

Американский участник конференции доктор наук Питер Кузник обратил внимание собравшихся на фигуру Генри Уоллеса – вице-американского президента в 1941–1945 годах, на главные тезисы его программы, предполагавшие не только продолжение политики союзничества, но и постепенную конвергенцию социальных и экономических совокупностей. При его прихода к власти послевоенная история имела возможность пойти совсем по иному пути.

Непременно, случайности в политике всегда игрались громадную роль. Но гарантией надежного и устойчивого миропорядка может стать лишь устойчивая совокупность интернациональных взаимоотношений, основанная на признании интересов и взаимном уважении стран. А для ее поддержания и формирования нужна интенсивная работа на всех уровнях – от дипломатов до экспертных сообществ, формирующих публичное вывод.

Одним из успешных примеров последнего и стала прошедшая в Москве конференция.

Источник: www.stoletie.ru