Тупик отношений

Европейский союз сформулировал пять правил, на базе которых собирается строить отношения с Россией. Практически ничего нового в них нет, эти правила только фиксируют статус-кво. Но само появление данного списка диалог Брюсселя и Москвы, что именуется, не только не озонирует, но и совсем загоняет в тупик. Из-за чего это так, просматривайте в статье программного директора клуба «Валдай» Олега Барабанова.

14 марта главы МИД ЕС сформулировали пять правил, на которых ЕС собирается строить собственные отношения с Россией.

Это полное исполнение Минских соглашений как база для трансформации текущей политики ЕС к Российской Федерации; приоритет политики ЕС в отношении вторых постсоветских государств применительно к его стратегии по России (это относится как к государствам Восточного партнерства, так и к странам Центральной Азии); усиление несвязанности и устойчивости ЕС в контактах с Россией (в сфере энергобезопасности в отношении понижения зависимости ЕС от русских поставок нефти и газа, в области стратегических коммуникаций и других); согласие на сотрудничество с Россией на избирательной базе в тех вопросах, где имеется объективный внимание ЕС; усиление помощи российского гражданского общества.

Принятие этих правил подается как новая солидная и долговременная база для выстраивания всей политики Европейского союза в отношении России. С одной стороны, она показывает приверженность ЕС нормативному подходу к политическим ответам. В этом контексте ответ министров в полной мере отвечает закрепленной в Лиссабонском соглашении ценностно-ориентированной политике как базе для полностью всех действий ЕС во внешней политике.

Иначе — практическая реализация этих пяти правил, выработка собственного рода дорожной карты по их имплементации может оказаться для ЕС, с отечественной точки зрения, достаточно тяжёлым делом. Увидим, что так происходит фактически неизменно, в то время, когда твёрдый нормативный подход сталкивается с реалиями текущей политики.

В первую очередь привлекает внимание то событие, что ни один из этих правил не есть чем-то новым. Все они так или иначе уже реализовывались ЕС по отношению к Российской Федерации. Полное исполнение Минских соглашений фактически всегда подаётся ЕС как непременное условие для снятия санкций (либо части их) с России.

Ясно, что без снятия санкций не может быть и важного трансформации настроя ЕС по отношению к Российской Федерации, о чем говорится в первом принципе. Так, тут нет ничего нового.

Второй принцип, выбор в пользу государств Восточного партнерства в пику Москве, кроме этого в полной мере осознанно и последовательно реализуется ЕС начиная еще с 2008-го, по окончании грузино-осетинского конфликта. Данный курс, увидим, и стал одной из основополагающих обстоятельств в эскалации выбора между проеэсовским и пророссийским векторами развития на Украине, что стало причиной нынешнему украинскому кризису. Другими словами данный принцип ЕС кроме этого отражает уже сформировавшуюся стратегию.

Третий принцип в собственном главном нюансе энергобезопасности кроме этого является закреплением существующей уже, пожалуй, целое десятилетие политики Европейского союза. Ее реализация началась с момента принятия так именуемого Третьего курса и энергетического пакета ЕС на противодействие постройке новых газопроводов из России на Запад — сперва Северного потока, а после этого Южного потока.

Фото: Сергей Гунеев / РИА Новости

Четвертый принцип — избирательное сотрудничество — представляет собой только нужное отступление от жесткости нормативных рамок: в то время, когда, дескать, это нам необходимо, мы готовы не обращать внимания на установленные нами же самими ценностные и нормативные ограничители.

Таковой подход также не нов, он в полной мере удачно использовался Европейским союзом в прошедшем сезоне, в то время, когда невыполнение Минских соглашений не мешало ЕС искать сотрудничества с Россией, к примеру, по иранской ядерной проблеме.

И наконец, пятый принцип — выговор на поддержку гражданского общества в пику межгосударственному сотрудничеству — кроме этого ни для кого не был секретом и раньше. Данный курс ЕС начал проводить еще с 1990-х годов, во время действия программ TACIS и TEMPUS.

Тем самым закрепление нынешних пяти правил представляет собой только фиксацию статус-кво в подходе ЕС к Российской Федерации.

Данный статус-кво начал формироваться еще во время 2004-2008 годов и совсем купил собственные нынешние черты по окончании начала украинского кризиса. Исходя из этого главное значение принятого ответа глав МИД ЕС состоит не в самом факте фиксации каких-то новых правил, а в вопросе о том, что означает их нормативное закрепление для будущего взаимоотношений России и ЕС в среднесрочной, быть может, и долговременной возможности.

В первые месяцы по окончании эскалации украинского кризиса со стороны управления ЕС раздались заявления о том, что отношения с Россией не будут развиваться по принципу «business as usual» (ведение дел в привычном режиме — прим. «Ленты.ру»). Прошедшие два года продемонстрировали, что, пожалуй, не будет преувеличением заявить, что таковой подход, как это ни парадоксально, был достаточно удобным для весьма многих политиков как в Европе, так и в Российской Федерации. В первую очередь вследствие того что результат прошлого периода взаимоотношений, в то время, когда, казалось бы, действовал принцип «business as usual», был достаточно скромным и весьма противоречивым.

Фото: Дмитрий Азаров / «Коммерсантъ»

Выдвинутая ранее стратегия на создание четырех неспециализированных пространств между ЕС и Россией (в сфере экономики; внешней безопасности; внутренней безопасности и полиции; культуры и образования) фактически не была выполнена. За исключением только нескольких примеров вправду успешных проектов в сфере высшего образования, все главные цели неспециализированных пространств были только безлюдными объявлениями. самый показательным маркером для русского публичного мнения тут стало ничем не скрываемое нежелание Европейского союза конструктивно подойти к вопросу о введении свободного режима пересечения границы с Россией.

А без свободы передвижения, разумеется, нереально существование и каких-либо неспециализированных пространств.

Более того, сложившийся процедурный формат в работе по принципу «business as usual» кроме этого был неэффективным. Принятое ответ о проведении регулярных, два раза в год, саммитов Российская Федерация — ЕС, казалось бы, предоставляло хорошую возможность для постепенного и неуклонного принятия все более амбициозных ответов по построению неспециализированных пространств, и для постоянного контроля над ходом исполнения ранее принятых ответов.

Но от саммита к саммиту в Российской Федерации начало усиливаться чувство, что управление ЕС не принимает эти встречи как значимый ресурс для диалога, а проводит их только для проформы.

Это проявлялось как в нежелании без шуток обсуждать пути урегулирования непростых неприятностей, так и в том, что принятые ранее решения после этого достаточно довольно часто повисали в воздухе и не реализовывались на практике. То же самое происходило и на более низком уровне — в институционализированных секторальных диалогах между разными министерствами России и соответствующими главными директоратами ЕС. Исходя из этого, к громадному сожалению, формат «business as usual» был неэффективным и привел только к росту в Российской Федерации подозрений по поводу того, что ЕС, говоря о партнерстве с ней, лицемерит.

Исходя из этого отказ ЕС от принципа «business as usual» в начале 2014-го у большинства в Российской Федерации, не обращая внимания на всю остроту украинского кризиса, привёл к вздоху облегчения. Отход от него разрешил отказаться от надоевшей и не приносящей настоящих результатов игры в процедурные и нормативные симулякры. А что же вместо?

Вместо стороны взяли состояние конфликтности в отношениях, которое разрешило им мгновенно возвратиться к еще не до конца забытым практикам временам холодной войны — и делать это уже в полной мере честно, без лицемерия. Тем самым принцип «business as usual» весьма скоро и конечно сменился принципом «hostility as usual» (враждебность как норма — прим. «Ленты.ру»), что и стал превалирующим в отношениях ЕС и России.

Результаты действия этого нового принципа стали для всех в полной мере очевидны за прошедшие два года. Он привел не только к прекращению политического и секторального диалога, волне экономических санкций и контрсанкций, но и к масштабной обоюдной демонизации в средствах массовой информации, публичном мнении а также в дипломатических заявлениях.

Со стороны российского публичного мнения это сопровождалось растущим осознанием все большей зависимости Европейского союза от США (причем не только по Украине, но и по более широкому спектру вопросов, а также в экономике и торговле), очевидной недемократичности принимаемых в Брюсселе ответов по Греции, гипертрофированном лидерстве Германии в ЕС и в демонизации тех европейских государств и их фаворитов, каковые выступали против курса «hostility as usual» (примеры в Венгрии, Чехии, Словакии, Италии, Греции прекрасно известны). Простым стало навешивание ярлыка «нацисты» на несогласных с данным курсом (примеры во других странах и Франции).

Ясно, что эта обстановка месяц за месяцем вызывала все большее недовольство в целый ряде западноевропейских.

Это проявлялось как в призывах придерживаться подхода на постепенное снятие санкций по мере деэскалации конфликта Минских и постепенного выполнения соглашений в восточной части Украины, так и в более неспециализированном подходе не делать отношения ЕС и России заложниками украинского кризиса. Именно на этом пути виделся тяжёлый, но в полной мере реалистичный путь к достижению и восстановлению диалога при помощи его всех тех целей ЕС, каковые были им поставлены в Украинском вопросе.

Но принятие пяти правил поставило в полной мере очевидный и, вероятнее, непреодолимый барьер на пути выхода из этого тупика. Тем самым ЕС нормативно закрепил курс на продолжение линии «hostility as usual».

И это не только подрывает базы стабильности и европейской безопасности на долгую возможность, но и существенно усиливает позиции тех кругов в Российской Федерации, каковые заявляют, что нам никакой диалог с Европейским союзом и не нужен, что от него лишь вред для национальных заинтересованностей России. В итоге пять правил ЕС, как это ни парадоксально для их авторов, сыграют на руку в первую очередь отечественным еврофобам.

Источник: lenta.ru