Спазм Путина и девальвация ожиданий

Незадолго до было радостно. Те, у кого нет валютной ипотеки либо легко какое количество-нибудь больших рублевых накоплений, реагируют с юмором, слушая музыку на ставшем уже культовом сайте zenrus.ru и оценивая возможности долгих новогодних каникул на родной почва. А как еще реагировать на то, с чем ты ничего не можешь сделать? Навык жить при скачках и кризисе курса у большинства имеется, рефлексы включаются сами.

Один из них — ожидать перестановок, разбора полетов, твёрдой реакции правительства. Какой же кризис без отставок! Шутка ли — обвал национальной валюты практически на 20% в течение двух дней и в два раза за последние полгода.

Предлог поменять правительство. Но Медведев в безопасности. Не потому кроме того, что он уступил Путину президентское кресло, соответственно, нужный, надежный и необходимый сотрудник.

А вследствие того что трагедии пока не произошло и Владимир Владимирович Путин еще не готов к ритуальным жертвам. Более того, нужно осознавать, что дело обстоит скорее напротив: отставка правительства и стала бы началом трагедии.

Сегодняшний кризис не похож на прошлые. Прошлые были глобальными. Кризис 1998 года пришел из Азии.

Ураган 2008 года зародился где-то в бедных районах Флориды, глубоко закопанный в некачественных кредитах под залог недорогих квартир. Истоки нынешнего кризиса непонятны, жалуется один из государственныхы служащих изданию Forbes, но, так или иначе, Российская Федерация увязла и тонет в нем в одиночку. (Теоретически возможно пополнить перечень Нигерией и Венесуэлой, но это зависит от точки зрения.) А по окончании «чёрного вторника» и «чёрного понедельника» уж точно не нужно быть экономистом, дабы осознавать: курс рубля валится в тартарары не из-за понижения стоимости одного бареля нефти.

28 октября 2008 года произошло чудо: автоконцерн Volkswagen внезапно обошел по капитализации ExxonMobil и — действительно, ненадолго — стал самой дорогой компанией в мире.

Это случилось по окончании того, как концерн Porsche нежданно сказал, что собрал в собственных руках 74%-ный пакет акций компании и на свободном рынке осталась только мизерная часть, дешёвая вторым клиентам. А потому, что цена акций Volkswagen до этого быстро падала в течение 14 дней, их деятельно шортили игроки фондового рынка — тут они и попали в ловушку, которая именуется short squeeze. Необходимость закрывать позиции у брокеров и острая борьба за оставшийся маленький пакет взвинтили цену с 200 до 1005 евро. В следствии кто-то, играясь на понижение, утратил огромные суммы денег.

Все показывает, что у рубля произошёл похожий спазм, и символические 100 рублей за евро не отражают настоящую цену рубля — совершенно верно так же, как Volkswagen не должен стоить больше, чем ExxonMobil. Валютный рынок оказался в ситуации, похожую на short squeeze: корпоративные долги номинированы в долларах, большая часть требует погашения прямо на данный момент, и, замечая, с одной стороны, за тем, как валютный курс быстро идет вверх, а с другой — как государство через ЦБ и другие банки поддерживает большую нефтяную компанию, другие держатели кредитов ринулись брать валюту, загоняя ее курс все выше и выше. Паника заразила и тех, у кого нет долгов, и они также ринулись выходить из рубля.

Так что пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков не так уж не прав, утверждая, что на обстановку повлияли «чувстве и спекулятивные настроения», лишь он постеснялся добавить несколько слов о том, что послужило для них обстоятельством: санкции.

Если бы Запад не закрыл для русских банков и корпораций рынки капитала, те легко бы перекредитовались, и тогда падение стоимости одного бареля нефти не позвало бы столь замечательного ажиотажа на валютном рынке, а средний класс Москвы, Екатеринбурга и Питера не лишился бы в одночасье зимних каникул в Альпах либо кроме того легко поездки в Прагу.

По большому счету, спазм — весьма подходящая метафора для того, что случилось. Спазм — это еще не сам кризис, а лишь его симптом. Совершенно верно так же, как мышечная судорога у спортсмена — это рефлекторная реакция одной конкретной мускулы на сигнал и общую усталость всему организму: хватит, нужно остановиться.

Эту конкретную мышцу возможно расслабить и привести в порядок на некое время, но без комплексного восстановления продолжительно она не выдержит.

Так и рубль в маленькой возможности может кроме того отыграть часть панического обвала, но через два-три месяца стоимость бареля нефти еще, не дай всевышний, снизятся, подойдет срок очередных долговых выплат, на валютном рынке начнется паника посильнее, меры нужно будет принимать круче нынешних. А послабления, обещанные бизнесу президентским посланием, будут приблизительно как козе боян на фоне высоких ставок по кретитам и по большому счету новой действительности, как ее именует Эльвира Набиуллина, разорительной для целых отраслей экономики.

Банкротства и маржин-коллы будут чпокать, как хороший ливневой дождь по июньским лужам.

Но чем хороши и нужны судороги — они вносят определенность. Как резкое сжатие одной мускулы валит спортсмена с ног, так и обыватель не получал еще более четкого сигнала о том, что творится в русском экономике.

Средний класс наконец почувствовал на себе, в какую цену обходится интернациональная изоляция. Результата нужно ожидать большого: в социальном смысле девальвация рубля — это прежде всего девальвация ожиданий и самообмана. Владимиру Путину сейчас очень тяжело будет убедить всю сознательную часть общества. Не только и уже не столько интеллигенцию с хипстерами, но и огромную касту государственныхы служащих, в целом настроенных конформистски, но кроме этого привыкших жить довольно припеваючи.

Чай, также так как не на «Ладах» ездят.

Резкое и стремительное обеднение — шоковая терапия, скоро отрезвляющая и от конспирологического мышления по большому счету, и от телевизионной пропаганды в частности. Вкупе с прямыми денежными утратами конспирология и пропаганда трудятся значительно менее действенно.

Холодный душ вторника и понедельника четко поделит население на две группы.

Одна будет складываться из тех, кто уже почувствовал девальвацию на себе, осмыслил собственные утраты и приходит к выводу, что в любом случае нужно что-то предпринимать, будь Америка хоть четырежды неприятель России. В другую, бедную и пассивную, войдут не понесшие важного денежного ущерба и, грубо говоря, так же, как и прежде согласные — хоть с известной сентенцией о том, что, реализовав товаров на один американский доллар, мы сейчас но возьмём значительно больше рублей, хоть с утверждением, что это провокаторы «навальные, кудрины и немцовы» раскачали валютный рынок. По данной группе девальвация будет бить не напрямую, не так очень сильно и не столь заметно — высокой инфляцией.

Первая несколько будет исходить из экономических реалий. Вторая будет склонна искать неприятелей и голосовать за самые простые — они же самые страшные — рецепты преодоления кризиса. И основной вопрос, фактически, содержится в том, к кому примкнет самодержец Владимир Владимирович Путин, — это притом, что воссоединение с первой группой потребует от него мужества признать, что обстоятельство нынешнего эксклюзивного для России кризиса кроется в нем самом.

До тех пор пока что Путин избегал ответа на данный вопрос, и его замысел действий также был достаточно очевиден: находиться в стороне и просто тянуть время в ожидании роста нефтяных стоимостей, каковые, само собой разумеется, не вернут доверие инвесторов, но хотя бы опять наполнят бюджет, укрепят рубль и разрешат корпорациям без скрипа раздать долги.

Тем более что данный замысел уже один раз сработал в 2009 году малоизвестным науке методом.

Замысел ничего не делать так же, как и прежде в силе: Дума отказалась вызывать на ковер глав правительства и ЦБ. Но потому, что новая действительность уже наступила, выполнение данной программы на практике покинет чувство шизофрении в серьёзной форме: девальвация будет заявлена не снижением курса, а происками Государственного департамента США, экономические удачи будут измеряться какой-нибудь забавной фикцией наподобие будущего урожая либо несбыточных замыслов по постройке Керченского моста.

В общем, нам продолжат сказать всю ту бессмыслицу, которую неизменно сейчас говорят, в то время, когда сообщить уже полностью нечего, разве что она станет более яркой и выпуклой. Вычисляйте это анонсом известной пресс-конференции.

Ну а сами будут ожидать и приложив все возможные усилия сохранять надежду, что пронесет и сакраментальный вопрос о том, кто виноват и как же сейчас со всем этим быть, возможно будет покинуть без действенного ответа. И без того — до тех пор, пока не раздастся второй и третий звонок к спектаклю, в то время, когда сидеть сиднем будет уже запрещено по объективным обстоятельствам. Первый звонок мы все услышали.

Михаил Фишман

Источник: slon.ru