Сергей Шелин: она приспособится

«Мы планируем использовать меры, каковые мы применяли, и достаточно удачно, в 2008 году», — сообщил Владимир Владимирович Путин перед началом собственной громадный пресс-конференции. И в этих словах вправду содержится самое основное из того, что президент России имеет сейчас сказать человечеству и своему народу. Практически все последующие его мысли, высказанные в более маленьком, чем в большинстве случаев, но все равно очень продолжительном общении с журналистами, были только комментариями и дополнениями к этому главному тезису.

«выход и Последующий рост из сегодняшней обстановки неизбежен… Затем (т.е. по окончании максимум двух лет упадка — ред.) рост неизбежен… Неизбежно, повторяю еще раз, обстановка поднимется в обычное русло…».

Многократное повторение одних и тех же слов в большинстве случаев говорит о неуверенности.

Возможно, она имеется. Но Путин не видит ни для себя, ни для собственной страны никаких альтернатив.

Он согласен, что кризис русском экономики процентов на 25-30 разъясняется западными санкциями.

Но метода от них избавиться Путин не знает. Правильнее, знает, но вычисляет верным методом к погибели. Не то дабы он играется на данный момент с Западом на ухудшение — скорее, кроме того в каких-то мелочах сдает назад.

Но наряду с этим не только не отказывается от той картины мира, которую рисует сейчас, а, напротив, еще и дополняет ее новыми мазками: «…Возможно, мишке отечественному нужно посидеть спокойненько, не гонять подсвинков и поросят по тайге, а питаться ягодками, медком. Возможно, его в покое покинут? Не покинут… Тайгу будут сходу прибирать. Так как мы же практически от должностных лиц слышали многократно, что несправедливо, что Сибирь с ее неизмеримыми достатками вся в собственности России… То, что мы на собственной почва хозяйствуем, это несправедливо, необходимо раздать. А позже, затем, когда удалят зубы и когти, тогда мишка по большому счету не нужен.

Чучело из него сделают, и всё…».

Кому как раз желают «раздать» Сибирь, глава нашей страны почему-то не уточнил. Будем сохранять надежду, дружественный Китай не примет эти метафоры на собственный счет. А американцы привыкли к любым обличениям и достаточно закалились, дабы не обращать на них внимания.

Основное, что к существованию под санкциями Путин предлагает относиться не как к эпизоду, а как к норме русском судьбе.

И, по всей видимости, не таковой уж нехорошей жизни. Для начала Путин с цифрами в руках говорит о том, что в январе-октябре нынешнего года русский экономика ощущала себя очень сносно: «Рост ВВП — он за 10 месяцев этого года составил 0,7, возможно, будет где-то 0,6 процента.

День назад мы с сотрудниками планировали, более совершенно верно подводили итоги. Сальдо торгового баланса выросло… По окончании прошлогодней паузы мало ускорилось производство. За январь-октябрь прирост составил 1,7 процента… На низких значениях находится и уровень безработицы. Он у нас опускался кроме того ниже пяти процентов, на данный момент где-то в районе пяти, возможно, 5,1 процента».

Вообще-то, необыкновенная скромность этих цифр не дает предлогов для хвастовства.

Но дело-то обстоит куда важнее. Не названные по фамилиям «сотрудника», похоже, от президента провальные итоги одиннадцатого месяца, ноября, только что официально опубликованные.

В ноябре индекс производства (скорректированный по сезонно-календарным факторам) снизился если сравнивать с октябрем на 1,2%, настоящие финансовые доходы граждан составили только 95,3% к ноябрю прошлого года, инвестиции упали на 4,8%, а безработица выросла до 5,2%. И это были лишь первые раскаты кризиса. О том, что происходит с валютными направлениями, инфляцией и всем другим прямо на данный момент, возможно и не напоминать.

Путин, фактически, так и поступил, отметив только, что золото-валючные резервы, остатки денег на балансе Министерства финансов и другие запасы велики, дабы «сохранить все отечественные плановые показатели по проблемам и социальным вопросам, имея в виду, само собой разумеется, в первую очередь пенсии и заработные платы бюджетников» и продержаться до победного финиша, другими словами до того момента, в то время, когда «экономика приспособится к работе и жизни в условиях низких цен на источники энергии». «Как скоро случится это приспособление, в случае если стоимости сохранятся такими, какие конкретно они имеется сейчас, или будут понижаться кроме того ниже 60, 40, я не знаю, сколько угодно. В действительности, для нас — какое количество угодно, происходить структуризация самой экономики…».

О том, как не хорошо отправятся дела, в случае если нефтяная цена и в действительности устойчиво упадет до $40, я сравнительно не так давно писал. Но будем оптимистами и допустим, что среднегодовая стоимость одного бареля нефти в ближайщее время погуляет около $60-80, как это и было в 2009-м — 2010-м. Отыщем в памяти лишь, что русский экономика за эти годы вовсе не «приспособилась к работе и жизни в условиях низких стоимостей».

Власти ничего не сделали, дабы это случилось. Напротив, они тратили резервы на субсидирование гигантов госэкономики, каковые в противном случае бы обанкротились, на обогащение бюрократии, а также еще оставалось кое-что на поддержание жизненного уровня рядовых людей.

Многие на данный момент с ухмылкой цитировали путинские слова о том, что диверсификации русском экономики 20 лет подряд якобы мешали большие нефтяные стоимости. Власти словно бы бы ничего не могли сделать — бизнес не слушал их умных советов, алчно вкладываясь лишь в нефтедобычу.

Не смотря на то, что в Норвегии, Омане и Объединенных арабских эмиратах власти не были так бессильны, и диверсификация их экономик заметно продвинулась, несмотря на нефтяную дороговизну.

Но на данный момент ответственнее кроме того второе. Кризис 2008-го и последующих лет нужно вспоминать вовсе не как пример для подражания, а как опыт расточительного и неэффективного национального менеджмента. Хотя бы вследствие того что тогдашнее транжирство резервов сейчас уже просто не повторить.

Как ни складывай доллары США Центрального банка с рублями Министерства финансов (у Путина оказалось 8,4 трлн руб.), настоящие резервы на данный момент раза в два меньше, чем шесть лет назад. А зарубежные долги отечественного монополистического бизнеса — в полтора раза больше. Причем, в отличие от 2008-го, переодалживать деньги на Западе по понятным обстоятельствам практически нереально, а китайские кредиты выдаются под довольно-таки жёсткие условия, в случае если выдаются по большому счету.

Так что сейчас целых два года жить накопленными запасами очевидно не окажется. Не говоря о том, что всего лишь двухлетняя длительность кризиса, обозначенная Путиным в качестве большой, говорит о большом его оптимизме, но уж никак не о знании всемирный экономической обстановке.

Вызывающе большие сомнения, что «отскок» нефтяных стоимостей, о котором молятся в Кремле, будет таким стремительным и сильным, как в 2010-м — 2011-м.

Всемирный рынок источников энергии радикально перестраивается. Возвращение сверхдорогой нефти маловероятно. Кроме того $80 за баррель, по всей видимости, будет сейчас принимать во внимание большой и удачной ценой.

Человечество начисто игнорирует тот факт, что нынешняя русский экономическая совокупность откалибрована на $110, а также при таковой цене может только стагнировать. «Диверсификация» — это вправду требование времени.

Правильнее, ультиматум.

Владимир Владимирович Путин пара раз повторил, что эта самая диверсификация быстро покатится сейчас самотеком, кроме того и без участия правительства. Но ни за что не следует принимать действительно эти ультралиберальные намеки, подразумевающие разорение множества фирм, прежде всего — околовластных гигантов, и, конечно, уход со сцены слоя некомпетентных и расточительных госменеджеров, вскормленных нефтяной халявой.

Дабы не было никаких подозрений, собственные благопожелания, касающиеся диверсификации, глава нашей страны сразу же перечеркнул несколькими конкретными заявлениями.

Во-первых, сказал, что амнистия оффшорных капиталов будет распространена и на «домашние» владения русских бюрократов: «Необходимо легализовать да и то имущество, которое записано, переписано, скрыто на каких-то подставных компаниях, на родственников и без того потом в самой России. Необходимо всем заявить один раз о том, что кому в собственности, перевернуть эту страничку и пойти дальше». Любой, кто знаком с отечественной действительностью, осознаёт, что «переворачивание странички» будет организовано не для всех, а лишь для «собственных», для того самого чиновно-коммерческого слоя, что завел страну в кризис и попутно обогатился сверх всякой меры.

А в качестве ясного разъяснения, кого именно он имеет в виду, Путин дал необычный, но предельно четкий ответ на вопрос о «начальниках госкорпораций, каковые вначале просят занять им триллионы из бюджета, позже на миллионы выполняют закупки айфонов, позже выбрасывают на рынок страны облигации, и не забывают выплатить себе миллионные бонусы»: «Заработную плат Сечина не знаю… Он трудится, кстати, достаточно исправно и очень действенно, он действенным менеджером был…».

Потому, что мерилом действенного менеджмента назван менеджмент «Роснефти» — самого первого, пожалуй, кандидата на попадание под удар диверсификации, если бы таковая была настоящей, — значит, глава России и в действительности верит, что совокупность поменять не нужно. Страна как-нибудь «приспособится».

Все возможно. У страны вправду огромные адаптивные таланты. Но все же не необходимо с таковой силой ими злоупотреблять.

Сергей Шелин

Источник: rosbalt.ru