Разрушительная справедливость. Чем плох приговор Караджичу

 Вера в то, что решение суда Караджичу вынудит задуматься его сотрудников в Сирии, Судане либо «Боко харам», – утопия. Эти люди не имеют ни мельчайшего представления ни о Караджиче, ни о суде над ним. Но про Караджича прекрасно знают в Боснии.

И в том месте данный решение суда внесет собственный весомый вклад в то, дабы сделать эту страну еще более неуправляемой

У гаагских судей громадная опытная успех. В первый раз за пара десятилетий работы они вынесли решение суда по-настоящему масштабному и легендарному армейскому преступнику.

Не какому-то африканскому полевому начальнику, до которого никому дела нет, а чуть ли не наибольшему злодею Европы со времен Второй мировой войны. Он не смог спрятаться в горном монастыре и не погиб на протяжении слушаний, а выдержал пара лет тщательного суда и дождался решения суда. Экспрезидента боснийских сербов Радована Караджича приговорили к 40 годам колонии, признав виновным по 10 из 11 пунктов обвинения, включая геноцид и военные преступления в Сребренице.

В теории решение суда Караджичу будет громадным шагом в развитии полноценного интернационального правосудия, которое вынудит различных царьков, президентов и генералов понять, что нарушения базисных людских норм не останутся безнаказанными.

А также если они избавлены от угрозы честного возмездия у себя на родине, то интернациональное правосудие их все равно отыщет, доставит в Гаагу, непредвзято разглядит их действия и вынесет заслуженный решение суда. Исходя из этого лучше им заблаговременно воздержаться от злоупотреблений.

Процесс над Караджичем прекрасно вписывается в эту схему.

Опьяненный шовинистской демагогией, он игрался ведущую роль в организации армейских правонарушений, не вспоминая о последствиях. А позже раз – и был в камере, откуда наблюдал, как его когда-то беспомощные жертвы и бывшие ассистенты говорят суду, как все было. Вина Караджича доказана убедительно и сомнений не вызывает. Но тут имеется значительно более сложный вопрос: как данный решение суда вправду додаёт в мире справедливости и оказывает помощь решить боснийскую проблему, которая за 20-летний период некуда не убежала?

Проба народовластия

На примере дела Караджича прекрасно видно, что армейские правонарушения – вещь весьма расплывчатая. Тут практически нереально осознать, чем они отличаются от простой войны, как они запланированы, и основное, кого из их участников направляться наказывать.

Караджича признали виновным во многих военных правонарушениях, но нельзя сказать, дабы он как-то целенаправленно стремился эти правонарушения совершить.

Он 30 лет прожил в Сараево и не был увиден в каких-то ксенофобских выходках. Само собой разумеется, он был сербским националистом, но кто тогда не был. И сложно поверить, что он обдумывал геноцид мусульман, в то время, когда на протяжении избирательной кампании 1990 года давал совместные пресс-конференции со своим будущим неприятелем Изетбеговичем.

Нет, они оба хоть и придерживались националистических взоров, но в полной мере честно давали слово избирателям выстроить новую, процветающую Боснию, в случае если те проголосуют за них, за националистов, а не за коммунистов. Это уже позже события совсем в других частях Югославии, никак с ними не связанные, разведут их позиции весьма на большом растоянии, до полной несовместимости.

Возмущение боснийских сербов и Караджича тем, что Изетбегович в одностороннем порядке стал независимым, также было в полной мере обоснованным. В случае если у вас имеется этнос, что образовывает треть населения, то что же для того чтобы необычного, что они не желают отделяться от страны, где они были большинством, без всяких обеспечений, что в новом стране они, уже как меньшинство, не будут подвергаться дискриминации. Кроме того, приверженцы независимости открыто провозглашают такие лозунги, по которым видно, что дискриминация весьма кроме того возможна.

Это же не Караджич вынудил Изетбеговича объявлять независимость, Запад – эту независимость спешно признавать, а сербов – данной независимостью возмущаться. Сербское возмущение было предсказуемым и в полной мере оправданным. А дальше люди, каковые замечательно не забывали, чем закончилось предыдущее такое отделение от Югославии в первой половине 40-ых годов двадцатого века, не очень нуждались в подробных руководствах от Караджича.

Караджич в отличие от большинства армейских преступников по большому счету был на удивление демократичным фаворитом. Не обращая внимания на трудности армейского времени, фактически по всем ответственным вопросам он собирал в Пале парламент – легитимно избранный.

Когда-то приобретал одобрение, а когда-то и нет. Та же Сребреница – ее так как имело возможность и не быть, по причине того, что и Караджич, и Милошевич еще в первой половине 90-ых годов двадцатого века дали согласие принять замысел мирного урегулирования Вэнса – Оуэна. Но парламентарии боснийских сербов, не обращая внимания на уговоры, данный замысел не ратифицировали, война продолжилась, а вместе с ней и армейские правонарушения, каковые сейчас повесили на Караджича.

Имел возможность Караджич воспротивиться этим правонарушениям?

Имел возможность, само собой разумеется. Но, как показывает опыт соседних хорватских сербов, он бы тогда недолго ходил в фаворитах. По причине того, что в той демократии и адской смеси национализма, которая залила Югославию в начале 90-х, у умеренных фаворитов не было шансов удержаться у власти. Фаворитом мог быть лишь самый твёрдый патриот, самый безжалостный к неприятелям – и без того было у всех бессчётных сторон конфликта. Тем более у президента Караджича был таковой страшный соперник, как генерал Младич, и в данной борьбе оба были вынуждены всегда повышать ставки, пока не доторговались до Сребреницы.

Другие должностные лица

Возможно заявить, что генералу Младичу также в скором будущем дадут срок. Но двумя этими ужасными персонажами кроме того близко не ограничивается круг людей, устроивших гражданскую войну в Югославии. Прекрасно, Караджич отдавал преступные распоряжения, но действующий президент Сербии Томислав Николич в те годы по большому счету был полевым начальником, причем не военным, а отряда добровольцев. Конкретно принимал участие в убийстве хорватов в Вуковаре, и не по приказу, а по кличу сердца.

А его в отличие от Караджича не то что не делают выводы – с ним ведут переговоры о вступлении в ЕС.

Либо забрать сербских политиков, каковые стали примерами прогрессивного прозападного курса за заслуги в свержении Милошевича: экспрезидента Сербии Коштуницу и бывшего премьера Джинджича. Что они делали в 1995 году? Тогда и Милошевич, и Караджич уже дали согласие на переговоры в Дейтоне и остановили боевые действия. А вот фавориты демократической оппозиции Коштуница и Джинджич призывали продолжать войну дальше, по причине того, что дейтонское урегулирование невыгодно сербам.

В Югославии 90-х искреннее рвение к народовластию не имело ничего общего с миролюбием.

Снова же имеется парламентарии боснийских сербов, каковые отвергли в первой половине 90-ых годов двадцатого века замысел Вэнса – Оуэна, поддержанный Караджичем. Из-за чего они не сидят рядом на данный момент? Кое-кто из них вправду позже взял маленькие сроки – по совокупности заслуг, но большая часть без неприятностей встроились в новую судьбу.

Тут имеется еще более ужасная и разрушительная избирательность – этническая.

Караджич совершал собственные правонарушения не где-нибудь, а на гражданской войне. Кто на данный момент сидит со стороны боснийских мусульман? Никого. Под Гаагский суд попали всего девять боснийских мусульман (против 94 сербов), часть из них оправдали, часть взяли маленькие сроки.

Из влиятельных – никого.

Изетбегович по большому счету не понес никакой ответственности за произошедшее. Не смотря на то, что его вина в развязывании гражданской войны очевидна.

В то время, когда объявлял независимость, он не знал, что треть населения Боснии – это сплоченное и прекрасно вооруженное сербское меньшинство, которое в армии по большому счету образовывает большая часть? Подставляя собственных избирателей под армию боснийских сербов, он о чем думал? Какая необходимость была в таком срочном одностороннем отделении? Через речку от Боснии, в сербском Санджаке компактно живет около 200 тысяч мусульман. Они не без трудностей, но пережили 90-е годы без гражданской войны.

А ведь имели возможность бы, как Изетбегович, провозгласить независимость и устроить себе такую же бойню.

В том, что касается войны в Хорватии, избирательность еще тверже. По окончании того как генералов Готовину и Маркача в 2012 году признали невиноватыми в этнической чистке на протяжении операции «Буря», оказалось, что среди хорватских хорватов по большому счету нет ни одного человека, кто бы совершил хоть какое-то военное правонарушение за четыре года гражданской войны. Четыре года вести войну, но армейские правонарушения совершали лишь хорватские сербы.

Совершали и все равно проиграли, а хорваты победили, ни разу не замаравшись. Весьма убедительный результат работы Гаагского трибунала.

Наконец, основной пункт из решения суда Караджича – геноцид в Сребренице.

При всей чудовищности случившегося это же произошло не на безлюдном месте. В том месте был узнаваемый мусульманский начальник Насер Орич. Когда-то он трудился охранником у Милошевича, позже перешел на сторону боснийских мусульман. Возглавил отряд, базировавшийся в этом районе.

В Гааге его обвиняли в нападениях на соседние сёла, убийстве нескольких сотен сербов и этнической чистке еще нескольких тысяч сербских беженцев. Признали невиновным: сербы погибли, по причине того, что война, и ушли оттуда по той же причине. Само собой разумеется, армейские правонарушения Орича уступают по масштабам правонарушениям Караджича, но невиновен и 40 лет – очевидно неадекватный разброс.

Усиливая неприязнь

В итоге Гаагский трибунал, вместо того дабы собственными решениями суда заявить, что гражданская война – это страшное правонарушение и самые активные ее участники в обязательном порядке будут наказаны, говорит, что в гражданской войне имеется правые и виноватые и если вы на стороне правых, то беспокоиться нечего. А виноватых вам окажут помощь наказать. Убивать собственных соотечественников – это возможно. Основное, верно выбрать сторону.

Вера в то, что решение суда Караджичу вынудит задуматься его сотрудников в Сирии, Судане либо «Боко харам», – это утопия. Эти люди не имеют ни мельчайшего представления ни о Караджиче, ни о суде над ним. А про Боснию среди них знают разве что те немногие, кто в 90-е приобретал в том месте боевой опыт. Не смотря на то, что и эти вести войну на стороне тех, кого оправдали. Армейские правонарушения – это же не пиво красть.

Их совершают в таких событиях, в то время, когда не приходится думать о вероятном сроке заключения.

Но и про Караджича, и про процесс над ним, и про дела вторых военных преступников прекрасно знают в Боснии. И в том месте данный решение суда внесет собственный весомый вклад в то, дабы сделать эту страну еще более неуправляемой. Это хороший метод напомнить этническим общинам про кошмары гражданской войны, укрепить каждую из них в вере в собственную безотносительную правоту и сделать сотрудничество между ними еще более неосуществимым.

Так как что такое решение суда Караджичу в сочетании с оправданием Орича – это верховная санкция для боснийских мусульман, подтверждающая, что они в гражданской войне были только жертвами, а сербы – кровавыми агрессорами. И что же, по окончании для того чтобы подтверждения, взятого из самых высоких инстанций, идти этим сербам на какие-то уступки? Нет, само собой разумеется, пускай сперва сто лет каются.

То же самое с боснийскими сербами. Они еще больше укрепились в собственной вере, что рассчитывать возможно лишь на самих себя, а около – кольцо неприятелей. Никакого понимания и тем более справедливости от Запада не дождешься, он в любом конфликте безоговорочно встанет на сторону соперников.

Исходя из этого сотрудничать с западными университетами смогут лишь предатели нации.

Сегодняшний президент автономии боснийских сербов Милорад Додик когда-то был умеренным политиком и израсходовал много сил на то, дабы отстранить от власти бесноватого его людей и Караджича. Но на данный момент Додик именует школы в честь мученика и героя Радована Караджича, что сейчас томится в гаагской колонии за то, что отстоял право боснийских сербов быть сербами.

 

То, что семидесятилетнему Караджичу все-таки было нужно ответить за собственные правонарушения, непременно справедливо. Но однобокость трибунала и очевидная избирательность в целом сводит к нулю любую вероятную пользу от для того чтобы итога. Решение суда Караджичу нисколько не смягчит армейских преступников в других государствах, но добавит напряжения в самой Боснии. 

Источник: carnegie.ru