«Пройдут похороны, и начнется борьба за металл»

Родственники погибших в авиакатастрофе в Ростове-на-Дону смогут взять рекордные компенсации

Компания FlyDubai начала выплаты компенсаций родственникам жертв авиакатастрофы в аэропорту Ростова-на-Дону. Кроме помощи из бюджета, компания предварительно выплачивает по 135 тысяч рублей. Очевидно, данной суммой дело не ограничится. Юристы утверждают, что, потому, что лайнер принадлежал зарубежной компании, жизнь ее пассажиров стоит значительно больше, чем предусмотрено русским законодательством.

Объем страхового покрытия дубайского авиакомпании образовывает 500 миллионов долларов. «Лента.ру» попросила специалистов поведать, на что смогут рассчитывать семьи погибших, отчего государство ценит жизнь россиян так дешево и из-за чего беседы на эту тему считаются неэтичными.

По Монреальскому счету

Игорь Трунов, президент Альянса юристов России:

Имеется две интернациональные совокупности расчета компенсаций потерпевшим в авикатастрофах: Варшавская конвенция 1929 года и Монреальская 1999-го. Фактически всю землю использует Монреальский сценарий.

Но Российская Федерация не ратифицировала это соглашение. Мы на здоровье и безопасности наших соотечествеников. Не смотря на то, что кроме того отечественные ближайшие соседи — Армения, Казахстан, Азербайджан, Грузия — уже давно сделали это. В следствии в Российской Федерации самое низкое в мире возмещение вреда пострадавшим — 2 миллиона рублей. Эта сумма рассчитывается кроме того не по Варшавскому соглашению (в том месте она получается еще меньше), она закреплена в Воздушном кодексе РФ.

Но разбившийся в Ростове-на-Дону «Boeing-737-800» принадлежал компании FlyDubai из Объединенных Арабских Эмиратов. Компания базируется в зоне действия Монреальской конвенции. Документ предусматривает два варианта ответственности. Первый — абсолютные выплаты за каждого погибшего.

По Монреальской конвенции речь заходит о сумме размером 250 тысяч «правозаимствований» — это валюта интернационального фонда. В отечественном исчислении — около 22 миллионов рублей за каждую жертву. Люди не должны бегать по каким-то инстанциям, для получения этого минимума.

Страховые компании FlyDubai обязаны сами отыскать родственников и перечислить им деньги. В случае если это не будет выполнено — вопрос к русским национальным органам. Таковой компании нужно по большому счету перекрыть воздушное пространство у нас.

Лайнер FlyDubai в интернациональном аэропорту Дубая

Фото: Li Zhen / Xinhua / ZUMA / Globallookpress.com

Не считая абсолютного минимума, имеется и второй сценарий. В случае если будет доказана вина перевозчика (а до тех пор пока она просматривается), родственники погибших есть в праве обратиться с судебным иском о возмещении вреда. Тут уже сумма может варьироваться в зависимости от законов страны, где рассматривается дело. Выбор подсудности — право истцов, другими словами родственников.

Они смогут подать в суд по месту происшествия, по месту нахождения ответчика или по месту изготовления самолета.

Мы рекомендуем судиться в Соединенных Штатах — в том месте, где был произведен упавший «Boeing». По причине того, что технические изюминки автомобили имели возможность послужить обстоятельством авиакатастрофы. В Америке самая большая в мире цена оценки судьбы человека.

Она ничем не ограничена, как в некоторых странах. Как показывает опыт, суммы составляют от одного до семи миллионов американских долларов, в зависимости от количества иждивенцев, оставшихся у погибшего, его целого ряда и социального статуса вторых факторов. Гражданство потерпевших также воздействует на размер суммы, но незначительно.

Возможность того, что родственники будут судиться в Российской Федерации, само собой разумеется, имеется. Кому-то не захочется лишних трудностей.

Но как юристы мы бы этого не рекомендовали. У нас суммы ущерба легко смехотворные. Не сомневаюсь, что и компания, и ее страховые компании предпочли бы в этом случае российское судопроизводство. Самое страшное — в случае если люди начнут подписывать кабальные соглашения.

Такую схему практиковали сначала с потерпевшими от террористического акта в Египте — в то время, когда был взорван самолет «Когалымавиа». Компания русский, соответственно — ущерб обязан помой-му ограничиваться двумя миллионами рублей. Но Египет ратифицировал Монреальскую конвенцию.

Авиакомпании имели возможность летать в том направлении лишь в том случае, если их пассажиры были застрахованы на сумму, предусмотренную монреальскими правилами. Но страховые компании «Когалымавиа» под шумок начали выдавать деньги в обмен на подпись в вызывающих большие сомнения бумагах, где было напечатано: всем доволен, больше ни на что не претендую, обязуюсь в будущем не судиться. Тогда мы это дело пресекли, обратившись в Следственный комитет с заявлением о мошенничестве.

Мы не знаем, как поведет себя FlyDubai. Компания — лоукостер, значит, по идее, обязана на всем экономить.

Конечно, обладатели смогут начать выкручиваться. на данный момент уже идут необычные заявления о выплате 20 тысяч долларов. Кое-где оговаривается, что это только помощь на похороны, — прекрасно, в случае если так. По причине того, что эта сумма ни в какие конкретно рамки не укладывается. До тех пор пока все довольно негромко, но пройдут похороны, и начнется борьба за металл.

И еще желал бы сообщить об этике. В Российской Федерации господствует мысль, что жизнь неповторима и бесценна. И кощунственно обозначать ее в финансовом эквиваленте. Это идет еще со времен СССР, в то время, когда все средства производства и активы принадлежали стране.

Смерть человека на производстве, на транспорте поднимала вопрос ответственности обладателя — другими словами страны. Машина советской пропаганды, минимизируя затраты страны, внушала, что любое обсуждение неприятности отторгается обществом как циничное и бесчеловечное. Но так как оценивается не сам погибший, а его потерянные экономические возможности. В условиях рыночной экономики материальная ответственность — рычаг стимулирования вложений в безопасность.

А университет, разрешающий сохранять здоровье и жизнь человека, есть несомненно этичным.

Людоедская картина

Алексей Зубец, начальник департамента социологии Денежного университета при правительстве РФ:

У нас в стране нет единой методики оценки цены судьбы.

Министерство финансов уже пара лет пробует ее ввести, но все никак. В итоге существуют отдельные законы, каковые прописывают определенные суммы. Самые громадные компенсации за смерть человека сейчас выплачивает Минобороны. Родственники солдатах смогут взять пять миллионов рублей: два миллиона — страховка, другая сумма идет как матпомощь.

Потом по градации идут погибшие в авиакатастрофах, на наземных пассажирских перевозках, на страшных производствах — за них положено два миллиона рублей. «Дешевле» всего оцениваются жертвы автоаварий — 500 тысяч.

Само собой разумеется, таковой разброс несправедлив. И вдобавок у нас имеется масса случаев, каковые не попадают ни под один действующий закон. К примеру, та же авария на производстве, которое страшным не считается.

В следствии имеется практика судов, где назначаются забавные суммы по 200 тысяч рублей компенсации за смерть человека. Вспоминается настоящий случай. Человек отошел с дороги в кусты и наткнулся на провод местных электросетей.

Погиб тут же. Сетевая компания поднялась в позу и отказалась платить. А мужчина был единственным кормильцем в семье. Осталось двое детей. На суд от данной компании приходили прекрасно одетые люди с дорогими часами и говорили, какие конкретно они несчастные и бедные.

Вот это смотрелось вправду неэтично и полностью по-жлобски. В то время, когда с таким сталкиваешься — реально зла не достаточно.

Родственники жертв крушения «Боинга 737-800» в аэропорту Ростова-на-Дону

Фото: Валерий Матыцын / ТАСС

Дабы для того чтобы не было, нужна единая совокупность компенсаций, которая имела возможность бы обеспечить семье погибшего хоть какой-то уровень благополучия. В конце прошлого года мы делали работу для правительства, где приводили расчет цены судьбы россиянина. Вышли на сумму в 600 тысяч долларов с учетом морального вреда. Это средние утраты средней семьи. Мы сознательно в расчетах не вводили градацию.

Возможно было бы раздельно оценить детей, домохозяек, взрослых мужчин, но тогда мы бы взяли сегрегацию. Цена старика по большому счету была бы отрицательной — он так как ничего не создаёт, а лишь потребляет. Логично о нем по большому счету не заботиться.

Но это же людоедская картина.

Единая сумма компенсаций должна быть большой. И это кроме того не два миллиона рублей. Понимаете, откуда взялась эта цифра?

По итогам соцопросов 2007 года. Мы тогда задавали вопросы людей, какую компенсацию они бы вычисляли честной. Но с того времени прошло практически 10 лет, инфляция как минимум удвоила эту сумму. на данный момент соцопросы именуют сумму в 4-4,5 миллиона рублей.

Многие удивляются: из-за чего россияне себя так низко ценят — в отличие от европейцев? Но, во-первых, отечественный средний человек мало осведомлен о западных компенсациях. А во-вторых, для многих 4,5 миллиона рублей выглядят фантастической суммой.

Понимаете, сколько приобретают в сёлах и маленьких городах?

Я не пологаю, что повышение компенсаций в связи с смертью людей приведет к важной дополнительной нагрузке на бюджет. Наоборот — это будет содействовать экономическому развитию.

Допустим, на следующий день правительство удвоит либо утроит выплаты. Первые годы, быть может, вправду нужно будет платить более высокие возмещения. Но лет через пять-шесть до бизнеса, до страны, до государственныхы служащих, сидящих на местах, дойдет, что нужно что-то делать с безопасностью.

В любом случае увеличенные компенсации в масштабе бюджета будут некритичны. Значительно больше бесед на эту тему. В свое время Столичный метрополитен говорил всем истории, что приобретение страховки для пассажиров обойдется ему в безумную сумму. Но в то время, когда подсчитали количество пострадавших, каковые у них бывают, оказалось, что эти суммы для них — незаметная величина, по причине того, что метрополитен достаточно надёжен.

О цене судьбы сказать безнравственно

Дмитрий Рогозин, директор Центра методики федеративных изучений РАНХиГС, создатель изучения об отношении россиян к смертной казни:

Мы живем в культурной традиции, где людская судьба не имеет цены. Мы — часть христианской культуры, в которой жизнь — высшее достижение, не измеряемое никакими эквивалентами. Смерть неизменно несправедлива, и попытки отыскать ей эквиваленты лишь усиливают эту несправедливость.

Неслучайно один из самые криминальных рынков в Российской Федерации — похоронный. В то время, когда испытываешь горе, нет сил сопротивляться стороннему корыстному интересу, что-то рассчитывать и взвешивать. Из этого столько недосказанности и непрозрачности в похоронном бизнесе. И мы их лишь усиливаем, начиная рассуждать о справедливости величины финансовых компенсаций.

Цветы около строения представительства правительства Ростовской области в Громадном Овчинниковском переулке в Москве

Фото: Антон Новодержкин / ТАСС

Эта черта не свойственна только русской культуре. Это константа христианского мира, которая лишь совершает нас людьми. Тема смерти — это предельный, выходящий за повседневность предмет дискуссий, исходя из этого в качестве этической гигиены я бы настоятельно советовал кроме того не поднимать вопрос о цене людской судьбе.

Ответ очевиден: людская судьба не подлежит какой-либо оценке вещного мира.

На Западе вправду больше бесед о смерти, изучений, экономических расчетов, больше публичности. Но в случае если мы присмотримся к материалам, в которых актуализируется «экономика смерти», заметим, что она неизменно связана с «центрами затрат», а не с «центрами прибыли». Иначе говоря людская судьба обретает собственную цена лишь в разрезе борьбы за судьбу: интенсивной терапии умирающих, больничном уходе, сложных операций .

На первый взгляд думается, что вся история со страхованием судьбы выстроена на вторых основаниях. Но и тут речь заходит не о цене, уплаченной за смерть, а о выплатах по страховому случаю либо цене риска, на что идет человек. Ошибочно уравнивать риск смертельного финала и жизнь, потому, что последняя принципиально не подвергается оценке никакими страховыми компаниями.

Источник: lenta.ru