Плавающий рубль: курс на погибель

Лихорадка, охватившая рубль еще до событий около Крыма и мучившая денежный и потребительский рынок России целый этот год, достигла собственного локального апогея в пятницу 7 ноября. По результатам торгов ЦБ установил официальные учетные курсы в 47,9 руб. за доллар и 59,3 руб. за евро как рекордное обесценение отечественной валюты. самоё драматическое ее падение состоялось в начале Ноября, принеся за чемь дней тем, кто верил в рубль, убыток под 700% годовых, а тем, кто грамотно сделал ставку на этом падении, такой же доход.

Галопирующий рост зарубежной валюты стал причиной панику, в особенности заметную среди граждан. Они массово забирали из загашников собственные рубли и выстраивались в долгие очереди к пунктам обмена валют, выметая из них все подчистую. Все последние дни определяющей темой средств массовой информации, бытовых бесед, операционной активности участников рынка была девальвация и порожденный ею кризис. Страна была «поставленной на уши». И тому имеется одна обстоятельство — заявленная ЦБ политика плавающего курса, безумная для современной России.

Тема курсовой политики мне весьма близка. Я занимался операциями на валютном рынке России с начального этапа его функционирования как председатель секции и коммерческий банкир валютного рынка ММВБ, после этого — как начальник профильных подразделений Банка России. В 1998-2000 годах возглавлял департамент зарубежных операций, входил в состав участников финансово-кредитного комитета ЦБ.

Всегда был приверженцем валютной либерализации, но твёрдого управления курсом, его предсказуемости, и это себя оправдывало. С марта 1999 г. по март 2000 г., во время острой нехватки валютных запасов, в то время, когда каждые неточности были запрещены, самостоятельно определял действия ЦБ на рынке, решения обычно приходилось принимать на интуиции. Тогда отечественной команде удалось обеспечить и стабильность курсовой динамики в интересах экономики, и наращивание резервов, и помощь правительству в погашении внешних долгов, и отмену последовательности административных валютных ограничений.

Краткая история заболевания

В первый раз о реализации в стране идеи свободного плавания рубля заговорил Олег Вьюгин, занявший в апреле 2002 г. пост первого зампреда ЦБ.

Пришел он в том направлении с должности аккуратного вице-президента наибольшей инвестиционной компании. Она специализировалась на обслуживании потоков тёплого капитала из-за предела. Поступающие от ее клиентов доллары США и евро продавались за рубли, а те шли на приобретение облигационных обязательств русского правительства и в банковские депозиты. Тогда доходность по ним достигала немыслимо высоких для чужестранцев 16-17% годовых, и они страстно хотели, дабы на дату погашения ценных бумаг и обратной конверсии выручки в валюту она очень сильно не подорожала.

Так как любой процент ее роста уменьшал спекулятивный доход. Желание инвесторов более, чем сбылось. За двухлетний период работы Вьюгина в ЦБ американский доллар не только не вырос, но снизился в цене с 31,5 до 28,5 руб.

Это дало чужестранцам практически безрисковую прибыль в среднем в 4,3 миллионов. США на каждые положенные ими 10 млн.

В один момент с тем понижался рублевый эквивалент валютной выручки, поступающей на квитанции русских экспортеров сырья, что вело к утрата для государственного бюджета десятков миллиардов рублей. Понижались и затраты импортеров на приобретение валюты.

В следствии импорт получал искусственно высокую конкурентоспособность и перегрызал жилы русскому товарному производству.

Разумеется, что курсовая политика того времени снабжала интересы зарубежного спекулятивного капитала, наносила ущерб стране, подавляла ее экономику. Наряду с этим ЦБ не делал собственных обещаний по сдерживанию инфляции в Российской Федерации. За два года она превысила 25 процентов.

Такую посредственную политику нужно было как-то обосновывать, и Вьюгин растолковывал ее потребностью постепенного перехода к свободному курсообразованию. Якобы, это веяние времени и нужное условие придания рублю статуса резервной валюты. По Вьюгину, на первых порах от ЦБ требовалось как возможно меньше вмешиваться в рынок, а позже совсем прекратить собственные интервенции.

И раз уж в страну идет громадной поток зарубежной валюты, нужно не мешать ее курсу падать. Тот факт, что избыток валюты имел конъюнктурное происхождение и во многом был спровоцирован самим ЦБ, чье непротиводействие утяжелению рубля стимулировали нарастание спекуляций, замалчивался.

По окончании ухода Вьюгина из Банка России его дело продолжил заместитель председателя Константин Корищенко, пришедший с должности управляющего вице-президента (внимание!) той же инвестиционной компании.

С назначением в 2004 г. первым зампредом ЦБ Алексея Улюкаева курсовая политика неспешно видоизменилась, и стратегия последовательного роста курса рубля начала дополняться тактикой его размашистых колебаний. Те, кто располагал инсайдерской информацией о грядущих операциях ЦБ, легко имел возможность прекрасно подзарабатывать на этом. Особенно — в кризис 2008-2009 годов, в то время, когда, к примеру, с 18 декабря 2008 г. до 7 февраля 2009 г. доллар вырос с 27,5 до 36,4 руб., дав доходность долгих позиций в 230% годовых, а всего спустя семь дней упал до 34,6 руб., обеспечив доходностью в 275% годовых уже маленькие позиции.

Прибыль же валютных позиций, открываемых на один сутки, время от времени превышала тысячу процентов годовых.

Такую динамику валютного курса Улюкаев также оправдывал постепенным переходом к свободному плаванию рубля. В 2012 г. он заявил о возможности полного успехи для того чтобы перехода к концу 2013 г., позже срок был перенесен на год. Но практически сразу после собственного назначения в Министерства экономики Улюкаев внес предложение не спешить и обсудить «возможность введения некоторых ограничений на степень свободы курсообразования в зависимости от последовательности факторов, которые связаны с денежной стабильностью».

Показательно, когда он прекратил трудиться в ЦБ, плавающий курс стал скучен.

Эстафетный заплыв продолжили две женщины — новый глава центробанка Эльвира Набуиллина и ее первый зам Ксения Юдаева, не владеющие ни опытным знанием рынка, ни, уж, само собой разумеется, опытом. Возможно, не осознав полностью подлинных мотивов собственных предшественников и не осознавая последствий, они рьяно принялись притворять в судьбу ранее опубликованные замыслы по реализации политики плавающего курса. Это послужило детонатором значительного спроса на валюту, ускоренной девальвации рубля, а позже — и паники.

Она была организована одним только слухом о незамедлительном переходе к свободному курсообразованию, предложенном в последних числах Октября 2014 г. бывшим главой МинФина Алексеем Кудриным. Кстати, в прошлом — ярым приверженцем вредного для экономики России утяжеления рубля. Паника закончилась также на слухе — о проведении в ЦБ экстренного заседания по курсу.

Курс — не следствие, а обстоятельство

Потребность плавающего курса разъясняется его инициаторами задачей инфляционного таргетирования. Дескать, ЦБ желает осуществлять контроль ставки, рыночную ликвидность и динамику цен на услуги и товары. А одновременный контроль им валютного рынка этому мешает. Исходя из этого требуется отпустить рубль в свободное плавание, не заниматься валютными интервенциями.

Рынок сам выяснит верное равновесие.

С этим дать согласие запрещено. Отказ от курсового таргетирования в условиях засилья импорта, тотальной зависимости от экспорта сырья, засилья монополий, узости денежного рынка, недоразвитости национальных прочих прелестей и «институтов» нынешней России категорически противопоказан.

И очень неразумен. Курс — это не столько продукт жизнедеятельности национальной экономики, как нас пробуют уверить научные теоретики, сколько замечательнейший инструмент экономического управления.

Курс есть самым надежным регулятором импорта. С увеличением цены зарубежной валюты падает его рентабельность и растет защищенность импортозамещающих производств от внешнего давления.

Помогающие тому же пошлины не всегда допустимы правильно ВТО и неизменно низкоэффективны при коррупции таможенников.

Курс значительно влияет на пополнение государственного бюджета в основном при уплате экспортных пошлин и, значит, разрешает изменять величину затрат на уровень налогообложения и оплату бюджетников предпринимателей. Соответственно, он разрешает регулировать развитие бизнеса и потребительский спрос.

Курс активирует, или деактивирует трансграничные инвестиции — как прямые, так и портфельные.

Курс определяет направление денежных средств в стране, например, идти ли им на валютный рынок, или на кредитование настоящей экономики.

Курс диктует цены товаров с значительной импортной составляющей.

Вышеперечисленное не отражает всю многогранную и довольно часто неповторимую роль курса.

Но при грамотной расстановке приоритетов и умелом курсовом маневрировании финансовые власти способны решать множество стоящих перед страной задач.

Маляры из ЦБ

Потуги Банка России не интервенциями, а при помощи политики ставок поддерживать денежную стабильность, в частности — обеспечить низкую инфляцию и достаточную ликвидность, добиться равновесия на валютном рынке, сродни раскраске разделительных полос на грунтовой дороге. До тех пор пока нет дождя, участники перемещения следуют разметке, но при мельчайших осадках от таких полос не остается и следа. Исходя из этого резонен вопрос — а нужно ли по большому счету заниматься данной раскраской, платить большие деньги дорожным малярам?

Давайте представим себе, что «мечта идиота» уже сбылась, и ЦБ совсем отказался от интервенций на валютном рынке, предотвратив их влияние на финансовое предложение. Сейчас ликвидность на рынке начала регулироваться только финансово-кредитными операциями ЦБ. Все выглядит красиво и надежно, ставки стабильны, обстановка также. Но вот, скажем, пошли слухи о новых санкциях к Российской Федерации, или об очередном падении стоимости одного бареля нефти. Что в ответ будет происходить?

Само собой разумеется, сразу же повысится спекулятивный спрос, курс зарубежных валют поползет вверх, еще более провоцируя приобретения. Подключится население: граждане начнут закрывать собственные рублевые вклады в банках и массово уходить в американский доллар и евро. Участники внешнеэкономической деятельности займутся тем же. В следствии у большой части коммерческих банков появится дефицит ликвидности, у других — тех, что будут реализовать валюту — избыток.

Но они воздержатся от кредитования собственных собратьев в условиях назревающего кризиса. Это приведет к неспециализированному увеличению спроса на рубли и ставок. Для поддержания равновесия ЦБ начнет размещать ликвидность, еще более стимулируя рост курса валют, ажиотаж и, значит, дестабилизацию. В то время, когда и где остановится курс, прогнозировать нереально.

Будет ли откат, в то время, когда и до какой величины — также.

Дело в том, что в силу последовательности обстоятельств Российская Федерация на сегодня не владеет достаточно надежными, фундаментальными ограничителями динамики курса рубля. Важными ограничителями являются по сути лишь интервенции финансовых правительства, включая словестные. Исходя из этого амплитуда вероятных колебаний страшно широка. Один довольно большой клиент либо продавец валюты может значительно изменить соотношение спроса и рыночного предложения и в условиях неучастия ЦБ на большом растоянии переместить курс.

То же способны сделать по сговору пара некрупных игроков. И экономика начнёт адаптироваться фактически под любое случайно достигнутое курсовое соотношение, разоряя одних и обогащая вторых. Повторю, экономика начнёт адаптироваться под курс, а не курс под экономику.

Исходя из этого любое равновесие постоянно будет кратковременным. Разве такое вправе именоваться денежной стабилизацией?

Порождаемая политикой плавающего курса хроническая непредсказуемость его динамики неизбежно повлечет грандиозные экономические неприятности.

Среди них:

— угнетение импортозамещающих производств. Мало найдется смельчаков инвестировать в русского экономику, в случае если сейчас курс для таких инвестиций еще увлекателен, а на следующий день может привлечь соперничающий импорт и убить производство;

— риски госбюджета.

Его доходы смогут как драматически упасть, так и возрасти в зависимости от достигнутого валютного курса;

— постоянное нахождение граждан и организаций в ожидании очередных шоков, банкротство части из них;

— провокация введения валютных ограничений, пагубных для страны;

— завышенные ставки процента по рублевым кредитам, в каковые закладываются громадные девальвационные ожидания;

— дополнительная инфляция.

Как мы знаем, что в Российской Федерации рост зарубежной валюты неминуемо ведет к компенсирующему росту стоимостей, а напротив — далеко не всегда. Чем чаще и шире будут колебания курса, тем больше накопится инфляции;

— экономики и долларизация сбережений, поскольку в Соединенных Штатах и Евросоюзе традиционно инфляция низка.

Исходя из этого интерес нахождения в долларе и евро значительно выше, чем в совсем непредсказуемом рубле;

— отказ банков от кредитования и применение ими свободных денежных средств для игры на «гуляющем» валютном рынке;

— досрочное изъятие гражданами во время иногда появляющейся паники рублевых вкладов с неожиданной утратой банками ликвидности, их передачей и разорением под управление АСВ;

— тяжелая потеря золото-валючных резервов ЦБ, что непременно все-таки должен проводить интервенции для подавления кризисов;

— неотёсанное нарушение Банком России части 2 статьи 75 Конституции РФ, закрепляющей за ЦБ главную функцию по обеспечению и защите устойчивости рубля.

Нужная предсказуемость

На месте ЦБ я бы без промедлений отказался от политики плавающего рубля и заявил прямо противоположную политику — предсказуемости и жёсткого управления валютного курса. В соответствии с ей, ЦБ обязуется обеспечить долговременное постоянство курса рубля в настоящем выражении, т.е. нейтрализацию внешнего действия на национальную экономику, стабильность конкурентных условий. Для этого потребуется интервенциями ЦБ на рынке устанавливать динамику курса вровень с инфляцией.

К какой валюте либо корзине валют привязывать рубль, с какой величины курса затевать, учитывать ли инфляцию в стране-эмитенте валюты, какой оставлять коридор колебаний, как обеспечить достоверность информации о достаточности золото-валючных резервов ЦБ — не столь тяжёлые вопросы. Решив их, мы имели возможность избежать множества неприятностей и добиться многого нужного.

Это — успех в денежной стабилизации. При гарантированной предсказуемости курса легко руководить процентными ставками, повышать либо уменьшать интерес клиентов зарубежной валюты, не допускать шоковых воздействий и ажиотажа на финансовый сектор и население.

Это — профилактика голландской заболевании и защита национального товарного производства от внешних факторов, таких как перемещение мировых цен на источники энергии. Вряд ли рационально постоянное нахождение отечественных предпринимателей в зоне повышенного риска из-за сырьевой зависимости страны.

Это — стимулирование прямых инвестициях.

При заданном и в настоящем значении постоянном курсе неопределенность исчезает. Для победы над соперниками остается лишь поддерживать высокий уровень качества продукции.

Это — прекращение подстрекательства дополнительного роста цен на потребительском рынке и пополнение арсенала мер по его сдерживанию.

Это — переориентация банков и других участников рынка с валютных спекуляций на прямые и кредитование инвестиции.

Это — банковские ставки по рублевым кредитам, не превышающие ставки по валютным кредитам более, чем на темп известной годовой девальвации.

Это — освобождение ЦБ от статуса вечного заложника всемирный конъюнктуры. Он сможет проводить собственную финансово-кредитную политику независимо от любых событий.

Это — гарантированное обеспечение устойчивость рубля и, значит, превращение его в надежную и привлекательную мировую валюту.

Переход России к политике предсказуемости валютного курса сейчас и желателен, и вероятен. Мы не в 1998 г. и мы — не Белоруссия с ее куцыми резервами. Золотовалютные запасы Банка России (согласно расчетам, порядка 265 млрд долл. США) приблизительно на четверть превышают эквивалент всей финансовой базы в широком определении (около 10 трлн руб.). Значит, они не только достаточны, но и избыточны, и в случае если кроме того целый количество имеющихся наличных и безналичных рублей, эмитированных ЦБ, будет предъявлен к конверсии в зарубежную валюту, эта конверсия возможно осуществлена в полном размере по сегодняшнему курсу.

Не нужно лишь помогать банкротам, и у Банка России резервов постоянно будет впрок.

В распоряжении ЦБ имеется ранее закупленная на рынке валюта. Достойно ли ему избегать своевременного осуществления обратных операций — ее продажу, в то время, когда это требуется для поддержания стабильности и предотвращения паники?

В руках у Банка России имеется прекрасный инструмент — курс. Умно ли не использовать его с неизменной пользой для общества? Нашу страну ожидают тяжелые опробования, а начальники ЦБ слепо следуют очень вызывающим большие сомнения рекомендациям горе-теоретиков, нарушают закон и устраивают рукотворные валютные кризисы. Не пора ли заменить их на специалистов рынка?

Готов оказать помощь им в разработке новой курсовой политики — вразумительной, высокоэффективной и благоприятной для России.

Андрей Черепанов

Источник: echo.msk.ru