Основная причина бедности – инфляция

В соответствии с последним данным Росстата, падение доходов населения в начале 2016-го ускорилось, достигнув в пересчете на год 6,3%. К тому же это падение выяснилось самым долгим за последние 20 лет. Как показывают соцопросы, население еле расстаётся с потребительскими иллюзиями – кризис продолжается продолжительнее, чем люди готовы были с ним мириться. О его социальных последствиях «НИ» поведала директор Университета социальной политики НИУ ВШЭ, профессор экономики , доктор наук Лилия ОВЧАРОВА.

– финансовый кризис в стране длится уже более чем полутора лет. Как он отразился на социальной сфере?

– Вот уже 15 месяцев подряд мы замечаем падение настоящих доходов.

Вероятнее падение продолжится и до конца 2016 года, охватив, так, трехлетний период, чего у нас еще не было. Дело в том, что за годы постсоветского развития финансовые зарплаты падают уже в пятый раз. Да и то, что происходит на данный момент, мне больше всего напоминает кризис 1994 года – был «тёмный вторник», обесценение национальной валюты, неприятности бюджета, начались задержки выплаты заработной платы, оптимизация затрат, задержки выплаты пенсий. Экономическая политика последующих лет только стала причиной масштабному обвалу 98-го. И, возвращаясь в сутки сегодняшний, пока я не вижу каких-то действенных инструментов решения проблем бюджета, не считая роста поизводства, которого нет.

– Как экономические трудности отражаются на социальном самочувствии россиян?

– Тут мы увидели определенный парадокс – социальное самочувствие населения долгое время не соответствовало экономической обстановке. Этому имеется собственный объяснение. Потому, что снижение ВВП и настоящих доходов населения случается уже в пятый раз за годы постсоветского развития, то и работники, и работодатели сохраняли надежду, что, как неизменно, все проблемы закончатся одним годом.

По большей части делали товарные и продуктовые запасы и ожидали роста поизводства – это такая стандартная адаптация. Но, начиная где-то с сентября 2015-го, стало ясно, что кризис затягивается, и наступило разочарование. К тому же была разыграна карта роста великодержавных настроений в сочетании с тревожностью относительно того, что в мире неспокойно. А страхи – это прекрасно реализовываемый товар, более сильный для людей, чем падение их настоящих доходов.

Но так как больше полутора лет ужас внешних угроз реализовывать не удается, то на данный момент ухудшение социального самочувствия важнее, чем экономические трансформации. Случилось понижение доверия к лицам, принимающим управленческие ответы.

– Управление социального блока правительства бьёт в набат довольно вероятного увеличения числа безработных – как явной, так и скрытой. Но пока цифры тут в полной мере успешные в сравнении, скажем, с европейскими государствами, переживавшими кризис сравнительно не так давно.

Вправду ли эта неприятность актуальна для нашей страны?

– До тех пор пока у нас неприятность безработицы не следует остро. Скажем, по результатам 2015 года среднемесячная численность безработных повысилась на 7,4% – с 3,9 млн. человек до 4,3 млн. Средний уровень безработицы увеличился с 5,2% до 5,6% от экономически активного населения, регистрируемой – с 1,2% до 1,3%.

Наряду с этим часть занятых в неформальном секторе сохранилась на уровне 2014 года – 18,4%. По большому счету, отечественная политика занятости загоняет людей в неформальную трудовую деятельность. В данной связи желаю процитировать собственных сотрудников-экономистов Гимпельсона и Капелюшного: «Особенность русского рынка труда содержится в том, что он адаптируется ко всем трансформациям не падением занятости, а понижением заработной платы». Другими словами политические власти мотивируют работодателей сохранять много рабочих мест, наряду с этим решая все неприятности спада в Экономике через низкооплачиваемую занятость. У нас сегмент неформальной занятости охватывает, по различным оценкам, от 8 до12 миллионов человек.

А помощь безработных такая низкая, что между ней и неформальной занятостью работник выбирает второе. И это здравый и рациональный выбор. А если бы власти обеспечивали пособие на уровне прожиточного минимума, то у нас сократился бы неформальный сектор, но число зарегистрированных безработных увеличилось бы как минимум в два раза.

– Официальная статистика фиксирует по результатам 2015 года понижение настоящих доходов на 6,3% и заработных платов на 9,5%.

Как эти цифры соответствуют действительности?

– Нужно осознавать, что статистика по заработной плату учитывает только работников на больших и средних фирмах, где трудятся 46% от числа всех занятых. Другими словами положение большей половины трудящихся в статистике попросту не отражается. В соответствии с отечественным изучениям, в ненаблюдаемом сегменте экономики доходы ниже процентов на 10–15. Что касается доходов, то более низкие темпы их падения обусловлены тем, что имеет место эффект от продажи валюты населением.

В случае если граждане реализовывают валюту, то полученные рубли зачисляются в доходы, не смотря на то, что формально это легко переход из одной валюты в другую. Так что официальные информацию о доходах – это самая оптимистическая оценка обстановки с падением доходов. А вдруг взглянуть на потребление, то особенность прошедшего года – это самая низкая за последние 20 лет часть затрат на приобретение услуг и товаров в общем количестве затрат населения.

Люди конкретно стали экономить, и это еще один замечательный вызов возможностям роста поизводства. Потребительский рынок прекратил быть драйвером роста.

– Как это падение доходов болезненно для россиян?

– Любое понижение доходов болезненно.

Но первые девять месяцев прошлого года снижение заработных платов не очень сильно отразилось на социальном самочувствии россиян, по причине того, что у них были запасы. на данный момент же все запасы уже израсходованы, а падение длится, и потому оно стало более чувствительным, хоть и не таким драматическим, как в кризисы 1992 и 1998 годов. Но падение настоящих доходов воспринимается по-различному в разных возрастных группах.

Люди, каковые не забывают советское время, принимают обстановку более нормально – и не такое видали! Юные менее терпимо принимают неоправдавшиеся ожидания роста благосостояния. В целом же население начало оптимизировать собственные затраты: прежде всего люди отказались от культурных мероприятий, туризма, нередкой смены гаджетов, они стали экономить на платном образовании, отмечается понижение затрат на лекарственные препараты.

– В стране за год стало на три миллиона бедных больше – сейчас их, согласно данным из официальных источников Минтруда, 19 миллионов. Это большое количество либо мало для нашей страны?

– Большое количество либо мало – само собой разумеется, все довольно.

Бывали времена, в то время, когда бедных было намного больше. У нас в 1999–2000 годах треть населения считались бедными – около 50 миллионов человек. Но нынешнее повышение числа бедных – тревожный сигнал. Главная причина бедности – это инфляция. Для бедных она на 2–3% выше – по причине того, что цены на продукты потребления бедных людей растут посильнее, чем средний индекс потребительских цен.

Вторая обстоятельство – это медленный рост номинальной зарплаты, которая прекратила опережать инфляцию. Третий фактор бедности – это не сильный соцзащита семей с детьми. В первый раз за годы постсоветского развития кризис был тяжелее для обитателей больших городов.

Потому что именно в больших городах сконцентрированы самый пострадавшие бизнесы – строительство и торговля.

Источник: www.newizv.ru