Опьяненные нефтью

У нефти с рублем такие интимные отношения, что он кубарем летит за ней, когда она начинает валиться вниз. Такая уж у них будущее — один из признаков так называемой «голландской болезни».

Ясно, как такое падение отражается на ближайших экономических возможностях России: опробования страну ожидают нешуточные. Но как это повлияет на политику страны — внутреннюю и внешнюю?

Какие-то трансформации обязательно случатся, но какие конкретно?

Имеется такое выражение в американском английском: Oil on the brain. Что означает практически: «Нефть на уме».

Термин обрисовывает некое психотерапевтическое состояние, одержимость, склонность растолковывать нефтяным причиной чуть ли не все, происходящее в мире. Подверженные этому синдрому уверены в том, что не только тенденции глобальной экономики, но кроме того главные события интернациональной политики прямо либо косвенно связаны с углеводородами.

Многие верят, к примеру, что США вторглись в Ирак лишь из-за нефти. И до Ливии имеется якобы Западу дело только из-за ее энергетических достатков.

Много людей уверено, что политика стран и Германии Восточной Европы в отношении Москвы определяется в первую очередь их газовой зависимостью.

А как сама Российская Федерация? Как исторически воздействовали стоимость бареля нефти на ее интернациональную роль?

Тяжело отделаться от ощущения, что в этот самый момент имеется сообщение. Что большая цена как бы ударяет в русскую голову, кроме того независимо от политической природы данной головы.

В начале семидесятых горючее было недорогим, и вот брежневская голова надумала внезапно мириться с Никсоном, затевать разрядку интернациональной напряженности и соглашаться на ограничения оружий.

А также отпускать иудеев в Израиль. Но стоило стоимостям встать, как политическое управление СССР сделала вывод, что в его руках такая великая сила, что ни к чему так уж стараться понравиться американцам и другим западным декадентам. Разбогатев на нефтяных поставках, Москва почувствовала отвращение к разрядке, принялась играться армейскими мускулами, потянулась к Индийскому океану, к теплым морям, как словно бы затевая второй тайм «громадной игры», как именовали в десятнадцатом веке борьбу великих держав за Средний Восток.

Высшей точкой данной новой игры стало вторжение войск СССР в Афганистан в декабре 1979 года. Но вот к середине восьмидесятых стоимость одного бареля нефти снова быстро отправилась вниз, и Москва поскромнела, начала искать пути к новой разрядке, предлагать общечеловеческие ценности и разоруженческие программы.

К 1991 году советская казна совсем опустела из-за дешевизны углеводородов. В итоге СССР упал, распавшись на составные части. Основная из них — Российская Федерация — усиленно старалась дружить с Западом и в первую очередь с США, пока нефть была недорога. Но опять возгордилась, когда стоимости встали. В то время, когда они дошли до рекордных уровней во второй половине нулевых, пропорционально выросла и уверенность России в собственных силах.

Страна не просто «встала с колен», но и уже начала посматривать на энергетически зависимые государства сверху вниз.

Один из тех, у кого очевидно «нефть на уме», — выпускник Гарвардской школы бизнеса и узнаваемый в Соединенных Штатах и Англии корреспондент Филипп Брутон. Он давал предупреждение в те времена, что российское нефтяное сверхблагополучие угрожает важными проблемами для Запада.

Что новоявленный «нефтяной Крез» не только прекратит обращать внимание на критику положения дел со правами и свободами человека, но и, напротив, начнет навязывать собственные «ценности» вторым государствам. «В случае если ближневосточные правители потребовали лишь того, дабы Запад, в обмен на стабильность поставок энергии, только закрывал глаза на их домашние привычки… то Российская Федерация Владимира Владимировича Путина формирует экономическую машину, талантливую поставить Европу, США и страны Азии на колени», — писал Брутон.

До тех пор пока пророчество сбылось только частично — на колени не на колени, но прогибать соседей Российская Федерация пробует действительно. Да и с остальным миром, за исключением Китая, Москва стала вести себя куда более с уверенностью, если не сообщить заносчиво.

Но вот последнее развитие событий, еще лишь перевариваемое русским элитой: стоимость бареля нефти нежданно упали.

Предрекали таковой поворот в далеком прошлом, но уже и вера в те предсказания пропала. В полном соответствии с притчей про козленочка, что неоднократно понапрасну звонил в колокольчик, призывая маму на помощь. А позже, в то время, когда и в действительности пришел волк, то доверия его звонкам больше не было, и волк его свободно слопал. Так и с нефтью: уже и смеялись в Российской Федерации над горе-пророками, уже предрекали, напротив, новые ценовые рекорды.

И внезапно — раз, и произошло то самое обвальное падение. Вот в то время, когда возможно будет в очередной раз проверить теорию на практике: неужто Кремль начнет назад отыгрывать, захочет мириться с Западом?

Тяжело до тех пор пока в это поверить. Теория прямой зависимости политики Москвы от стоимости одного бареля нефти думается соблазнительной: простые объяснения неизменно популярны. Но не через чур ли все-таки она примитивна?

А как по поводу множества вторых факторов? Кроме того здоровье фаворитов может играться не меньшую роль. К примеру, к концу 1970-х советские вожди были уже так дряхлы, что принимали очевидно неадекватные ответы. В начале же того десятилетия они еще хорошо соображали а также додумались до «детанта». Андропов в начале 1980-х, по медицинским по большей части обстоятельствам, религиозно уверовал во «неожиданное ракетно-ядерное наступление» со стороны США и вследствие этого чуть мировую войну не начал.

Нефтяные стоимости были совсем ни при чем. Но часть истины в нефтяной теории, возможно, и имеется. К примеру, которые связаны с удешевлением нефти трудности, быть может, кроме того помогли Горбачеву уговорить собственных более консервативных сотрудников на перестройку…

Что будет в этом случае?

Что пересилит: объективные экономические факты либо воля фаворита, его желание войти в историю собирателем русских земель (и обиды и комплексы, о которых говорят его самые безжалостные критики)? Не так долго осталось ждать заметим, чем в этом случае окажется угрожает нефтяное похмелье.

Андрей Остальский

Источник: svoboda.org