Очередной обвал рубля: внешние причины или внутренний беспредел?

Юрий Болдырев об подлинных целях политики правительства

Итак, рубль снова «посыпался». Объяснение неизменное: а что же вы желаете, в случае если нефть упала до сорока пяти долларов за баррель?

И все как словно бы согласны. И никто не задается вопросом: откуда и из чего внезапно появилась эта твёрдая связка — стоимость бареля нефти и здоровья отечественной национальной валюты? Что это — какой-то объективный экономический закон, действующий независимо от отечественной и чьей-либо еще воли?

Либо же чьи-то сознательные действия, но тогда диктуемые чем же еще?

По большому счету о деньгах, в особенности «в 60 секунд роковые» (обесценивание и очередное падение рубля отечественных сбережений и т. п.), весьма интересно всем. А вот о конституционных нормах, что бы около ни происходило, будь-то поедание нас с вами отечественной властью (дробь — родным олигархатом) без соли и хлеба прямо в соответствии с конституционными нормами либо же, наоборот, полностью им вопреки, как я осознаю, это мало кого заботит.

Однако, рискну связать эти две темы.

Итак, заявление (мое) первое, официальное: никакой объективной экономической связи всемирный стоимость бареля нефти и стоимости русском национальной валюты — связи таковой, которая бы действовала самостоятельно, независимо от чьей-либо воли — нет.

Поясню: курс рубля к доллару завязан всего на четыре фактора:

— соотношение того, что возможно приобрести на доллар и рубль (связь по паритету платежеспособности);

— ожидаемая надёжность и прибыльность хранения сбережений в долларах и рублях (ставки, но с учетом рисков, включая риски падения, обесценения валюты);

— соотношение предложения и объективного спроса; с учетом того, что громадного спроса на отечественную валюту за границей нет, ясно, что речь заходит о предложении и спросе приобретения американского доллара за рубли, причем, это фактор не полностью независимый, но завязанный не только на потребности в приобретении товаров за рубли, но и на вероятную выгодность перевода накоплений из рублей в доллары США для увеличения прибыльности и/либо надежности хранения сбережений;

— действия глобальных спекулянтов и собственного родного ЦБ по поддержанию того либо иного уровня отклонения курса от естественного — по паритету платежеспособности.

Так вот, из всех этих факторов падение всемирный стоимость бареля нефти прямо воздействует только на один третий фактор — на предложения валюты и соотношение спроса, правильнее, только на одну его компоненту — на количество американских долларов, приходящих в страну от продажи за границей отечественной нефти.

Да да и то не так прямо.

Во-первых, и ранее не вся валюта, приобретаемая «отечественными» частными нефтяными компаниями (зарегистрированными в оффшорах) от продажи нефти, приходила в страну и, тем более, попадала на валютный рынок. По окончании отмены необходимой продажи части валютной выручки компаниями валюты на рынок предлагалось ровно столько, сколько им необходимо было рублей — для текущей работы, выплаты заработной плата, уплаты налогов и т. п. Другими словами, поступление валюты у компаний от продажи нефти шло с значительным запасом по отношению к тому, что они реализовывали после этого на отечественном валютном рынке за рубли.

И если бы перед ЦБ стояла не формальная, а настоящая задача поддержать устойчивость рубля, первый надежно апробированный инструмент известен — введение (возвращение) необходимой продажи части валютной выручки — и вот уже предложение и спрос валюты снова были бы сбалансированы. Но данный инструмент не употребляется — из-за чего?

Во-вторых, отечественная же власть, как мы знаем, проводит «налоговый маневр», включающий в себя плановую замену экспортной пошлины на нефть (другими словами, гарантированного поступления в бюджет валюты) внутренним налогом на добычу нужных ископаемых (в рублях).

Большое количество ли требуется сообразительности, дабы оценить, в какую сторону трудится данный фактор — на увеличение гарантированного рыночного предложения валюты и тем упрочнение рубля либо же, наоборот, на ослабление рубля и нехватку валюты?

В-третьих, норма потребления импортных товаров во время относительно зажиточной жизни в «тучные» времена — одна, во время понижения доходов из-за снижения цены главного экспортного товара — вторая. Еще совсем сравнительно не так давно у нас на полном серьезе обсуждался вопрос, снизить ли разрешенную цена приобретения за бюджетные деньги машин для госчиновников до пяти миллионов за штуку либо же лишь до четырех (это в то время, когда еще американский доллар стоил тридцать с маленьким рублей), при том, что в случае если по делу, то и «жигули» за 300 тыс. отечественных рублей и, тем более, какой-нибудь полуиностранный «рено-логан» тысяч за 400 этого же государственного служащего в полной мере способны куда нужно довезти. Разумеется же было, что с жиру бесятся…

И вот сейчас «тревожные» сводки о понижении у нас продаж новых машин. Так случилась трагедия? Либо легко и конечно снизился спрос на валюту, за которую большая часть этих автомобилей (и при отверточной сборке у нас — практически готовых машинокомплектов) закупалось за границей? Другими словами, понижению предложения валюты на валютном рынке вовсе не обязательно должно соответствовать сохранение прошлого на нее спроса и подорожание.

В условиях объективного понижения доходов (и нефтяных компаний, и страны, и населения), не меньше естественная реакция — и пропорциональное уменьшение спроса на валюту, при сохранении прошлого валютного курса либо, в противном случае говоря, при сохранении прошлой сокровище рубля.

В-четвертых, возвращаемся к уже оскомину набившей теме прямой «зависимости Центрального банка от ФРС США» (а заодно и МВФ) и якобы проводимой отечественным Нацбанком политики «кэренси боард» — эмитированию только для того чтобы количества рублей, какое количество валюты пришло в Национальный банк. Подобные заявления-признания много раз делал сегодняшний министр экономики А.Улюкаев — в бытность собственную зампредом Центрального банка. Парадокс содержится в том, что одинаковые люди, не моргнув глазом, обвиняют Национальный банк в данной самой «кэренси боард» (до сих пор, не смотря на то, что политика в данной части уже многократно изменялась) и, в один момент, рассуждают о «естественности» понижения курса рубля благодаря понижения всемирный стоимость бареля нефти.

Не являясь ни в коей мере защитником отечественного Центрального банка и полагая его курс полностью пагубным для страны, однако, обращаю внимание, что тут уж что-то одно:

— или рублей печатается ровно столько, сколько в ЦБ поступило валюты (как механизм обеспечения постоянства курса и его твёрдой привязки к курсу мировых резервных валют — «кэренси боард»), но тогда для понижения курса рубля нет по большому счету полностью никаких оснований; другими словами, может рушиться все: предприятия, бюджет, домашние хозяйства, но рубль до последнего остается гором;

— или рублей печатается столько, сколько необходимо из каких-либо иных мыслей — для поддержания тех либо иных секторов экономики (дробь олигархов), социальных обязательств и бюджета и т. п., но тогда ни о каком «кэренси боард» не нужно вводить людей в заблуждение.

И в-пятых — о факторе чисто психотерапевтическом: не желаете, дабы против отечественной национальной валюты действовал фактор массового панического перевода накоплений в доллары США как в более надежную валюту — так не допускайте и, тем более, сами не провоцируйте, не организуйте обвал собственной национальной валюты, как это было сделано в осеннюю пору прошедшего 2014 года.

Мое заявление второе: в условиях объективного понижения доходов страны от экспорта источников энергии, честное ограничение иных населения — выплат и доходов зарплат — ударило бы по людям и по экономике меньше, чем обваливание курса национальной валюты и следующая за ним инфляция.

В первом (повторю, более честном) варианте к затягиванию ремней имели возможность бы быть принуждены не самые бедные и обездоленные. В варианте втором — сейчас реализуемом — самыми страдающими являются и без того самые обездоленные (инфляция для «низов» неизменно объективно — по потребительской корзине — больше и больнее, чем для «верхов»).

Мое заявление третье.

Как бы ни была деструктивна проводившаяся ранее иногда политика «кэренси боард» с позиций необходимости монетизации интересов и производительной экономики промышленного развития страны, как ни парадоксально, она формально более соответствовала конституционной задаче Центрального банка «обеспечения устойчивости рубля», нежели политика, проводимая сейчас.

Поясню. Это был весьма неотёсанный, топорный, но действенный инструмент — коль не так долго осталось ждать иные задачи перед Нацбанком формализовано не ставились. Вероятны и нужны инструменты и иные — разрешающие не только обеспечить устойчивость национальной валюты, но и дать воздушное пространство индустрии, возможности для развития. И дело не в том, что о них только бог ведает.

Дело в том, что на их использование, правильнее, на организацию самого ускоренного экономразвития (имея в виду не паразитическую, но производительную экономику) у правительства не было (как, но, и нет до сих пор) политической воли.

И мое заявление четвертое. А какой конституционной цели соответствовала бы сейчас проводимая политика Центрального банка? Что имело возможность было бы быть записано в Конституции чтобы нынешние действия Центрального банка данной записи строго соответствовали? Формулирую: «Обеспечение устойчивости компаний — экспортеров непереработанного максимизации и сырья их доходов — главная цель деятельности Центробанка России».

Рискнете оспорить?

Рискнет ли кто-нибудь сейчас оспорить тот факт, что если бы как раз такая запись находилась бы в отечественной Конституции и если бы управление Центрального банка строго и неукоснительно следовало бы таковой конституционной цели, то оно проводило бы в точности ту политику, которую проводит на данный момент?

И тогда — никакого так именуемого «когнитивного диссонанса»: и настоящая политика строго соответствовала бы тогда Фундаментальному закону страны, и все столь обширно распространенные сейчас заявления о «естественной» зависимости курса рубля от всемирный стоимость бареля нефти строго соответствовали бы истине.

И что с этим пониманием и знанием будем делать?

Поменять ли Конституцию — записать ли в нее честно, что основное для нас — сверхприбыли сырьевого олигархата, а все другое — игнорируем?

Либо инициировать расследование и в уголовном порядке преследовать тех, кто сейчас попирает Конституцию (при всем ее несовершенстве, но тут очевидно — в части, всех нас хоть как-то защищавшей), а заодно и тех, кто их покрывает?

Либо же живем как живем, практически, по беспределу — в условиях, в то время, когда прямые закона и нормы Конституции не означают по большому счету ничего…

Юрий Болдырев

Источник: svpressa.ru