Нацизм как вершина и тупик либерализма

В базе либеральной политической философии лежит сортировка людей, этносов и общественных групп на рабов и господ. Но в конечном счете императив безотносительной свободы для господ неизбежно достигает диаметрально противоположного — тоталитаризма.

Как мы знаем, что презерватив не выручает от смертельных вирусов. Он только контрацептив. Так и неспособный оплодотворить общество созидательным проектом либерализм — не более чем бутафорский фильтр, порождающий в обществе иллюзию безопасности.

И основная вирусная угроза, которую содержит либеральная благость, — фашизм.

Предвидя обвинения экспертного сообщества в кухонной конспирологии, предлагаю начать с немыслимого очевидного. Как раз либеральное отечественное и зарубежное сообщество в украинском кризисе занимает сторону, на которой среди дыма горящих покрышек, пороха и напалма запах свободы сможет уловить только больной с тяжёлым психиатрическим диагнозом. Дабы не прослыть муниципальным безумным, обвиняющим как минимум треть земного шара в восприятии действительности и неадекватном поведении, предлагаю искать логику неонацистских симпатий либерального мировоззрения вне клипового «новостного» контекста.

Либерализм как подростковая заболевание не(до)развитости

К примеру, в сфере уже помянутой всуе психиатрии. Один из блестящих психологов, практик и теоретик наибольшего уровня, Виктор Пономаренко, серьёзно отнёсся к моему вопросу о том, не есть ли неадекватность либерального мышления предлогом для принудительной диагностики.

Пономаренко — создатель неповторимой теории безанкетной оценки профиля личности «Методика «Семь радикалов».

Некогда эта теория была известна слушателям закрытых спецслужебных учебных заведений, сейчас ею деятельно пользуются те, кто берёт на себя ответственность за выбор адекватного задаче партнёров и персонала. Для меня авторитет Виктора подкреплён тем, что ему было доверено управлять группу экспертов психологов на протяжении катастрофы «Норд-Ост».

Виктор Пономаренко уверен в том, что при с либеральным мировоззрением мы имеем дело с глубоким кризисом личности, обусловленным остановкой психологического развития на подростковом уровне.

РЕКЛАМА

Упрочнение рубля подходит к собственному завершению

Лещенко: «Россию» сломали и от отечественной прошедшей жизни ничего не осталось

Что Российская Федерация скрыла от Америки в Сирии?
Создание качественных сайтов
Во время полового созревания человек входит в возраст протеста и рискованного экспериментального изучения возможностей окружающего мира.

Он быстро отвергает привычные представления о родителях как о заботливых поручителях существования. Для него «предки» становятся невыносимыми запретителями и менторами: «не водись с плохой компанией», «не заводи вредных привычек», «не ввязывайся в страшные приключения», «не ленись».

Юношеский негативизм в отношении всяческих «не» сопровождается отрицанием всяческих «взрослых» авторитетов и характеризуется акцентированной фиксацией на себе. Эгоцентричная картина мира, эта ребёнку как раз в ощущениях, а не в логике, дополняется иллюзией, что поиск всё новых ощущений и имеется настоящая цель существования.

Не забывайте, у Жванецкого (получается, саморазоблачительное): «Процесс — о жизнь, итог — смерть»?

Виктор Пономаренко считает, что либерал — это не(до)развитая личность в психотерапевтическом возрасте ребёнка, что испытывает подсознательный кошмар перед любым фиксированным результатом: таким, к примеру, как стабильное государство с его консервативными сокровищами. Но основное, он подсознательно и, следовательно, без всяких вразумительных доводов отторгает фаворита с харизмой результативного политика и видением чёткого стратегического сценария. Потому что итог — это… Ну, дальше вы понимаете.

Туннельное мышление — наблюдать и не видеть, слушать и не слышать — в гражданской принятия ответственности и возрасте решений, как каждая психологическая неадекватность, самоубийственно. Это очень многое растолковывает в экзальтированной симпатии либералов к «нехорошей компании» лидеров и активистов собственных ниспровергателей и украинского переворота баз «кровавого путинского режима». Очень многое, но не всё.

Из-за чего как раз неонацизм как самая экстремистская и агрессивная форма протеста против инакомыслия приводит к органической симпатии живущих «по Жванецкому»? Из-за чего ультрабольшевик Троцкий с его перманентной революцией восторженно поддержал Гитлера в его намерении пойти войной на СССР? Финиш революции — смерть? без сомнений, как нежелательная беременность «экспериментальной» подружки и необходимость примерить на себя роль и логику социального поведения ненавистных своих родителей.

Так как это они — кровавые нацисты, каковые запрещают Мне реализовывать моё представление о свободе впредь до погрома и крови у себя дома.

Но пора. Пора разобраться с базисными определениями, дабы без пубертатных либеральных чувств выстроить адекватную совокупность логических координат. И не промахнуться с графиком стратегической возможности.

Фашизм: сущность и терминология

Итак, фашизм.

До сих пор отечественная политология оперирует фантомными коннотациями, разглядывая пружины украинского переворота. Терминологическая база на уровне «бандеровцев» и «хунты» хороша для публицистики и заголовков новостей, но слабо действенна как инструмент аргументации и экспертного анализа политических действий и решений наибольшего уровня. Я полагаю, что пускай и негативная, но однако романтизация образа майдана — это заведомый пат в дискуссии на тему «нацист ли Бандера и какой процент бандеровцев участвует в этом кровопролитии». Что мы на данный момент, увы, и замечаем. «хунта» и «Бандеровцы» на поле западной и отечественной либеральной русофобии не трудятся.

Отечественное «гражданское общество» являет хорошие примеры посредственных тупиковых инициатив, каковые основываются на эмоциональных оценках предмета. Чего стоит желание бывшего законодателя, участника Совета Федерации Бориса Шпигеля, запретить в стране фашистскую символику! Тяжело заподозрить некогда могущественного сенатора в жажде попиариться на кровавой теме, но по факту в соответствии с таковой формулировке закона было нужно бы сносить ограду Летнего сада в Санкт-Петербурге, рушить колонны и сбивать лепнину бесчисленных исторических строений по всей России. Читателям глубокоуважаемого издания «Но» не нужно растолковывать отличие между германским нацизмом и итальянским фашизмом, и римскими фасциями — вязанками хвороста с немецким орлом — и обоюдоострыми секирами со свастикой.

А вот у творцов законодательства в этом очевидный пробел. И не только у них.

Неоднократно приходилось слышать от лиц, определяющих себя как русские националисты, а также «православные нацисты» (?!), что осуждённые Нюрнбергом нацистские преступники Шкуро и Краснов, и пресловутый генерал Власов — не предатели, а борцы за свободу против сталинского режима. В Российской Федерации свято место «нового храбреца» украинской свободы — палача Бандеры — пусто не будет.

Лишь дай волю.

Дабы не погрязнуть в заведомо бесплодной дискуссии, нужно разобраться с тем, из-за чего современный националистический экстремизм кроме того без оборотной свастики либо эсэсовских рун — легко в балаклаве либо дорогом костюме — это всё тот же людоедский фашизм, что обошёлся человечеству в десятки миллионов судеб и чреват глобальным рецидивом.

Фашизм — это шовинизм, положенный в базу политики. Вот такое, очищенное от теоретической политологической шелухи, универсальное определение создаёт смысловую и юридическую базу, которая уравнивает с гитлеровским фашизмом современные режимы в государствах бывшей Советской Прибалтики, Молдавии, Грузии, политику НАТО и США в отношении России, Ирана, Китая, Афганистана, Ирака, Египта, Сирии и Ливии.

Предложенное определение онтологически связывает гитлеровскую свастику, тризуб и сокращение NATO в геббельсовской логике неприязни к Российской Федерации как к стране второго сорта, в отношении которого «цивилизованные» нормы международного права не действуют. И в случае если уж сказать о знаках, то это определение наделяет прямым нацистским содержанием термин и белую ленточку «пятая колонна» в качестве знака отношения к собственному народу как к недочеловекам. Так как лишь это оправдывает в их неосознанной логике использование к Российской Федерации так называемых двойных стандартов.

Либерализм как политический инструмент и питательная среда фашизма

В соответствии с психиатрическому определению Виктора Пономаренко, либералы в любой стране — это совершенная протестная масса против национальных устоев как зафиксированного результата. Как раз исходя из этого современный фашизм выбирает либеральный слой для взлома государственности, не угодной собственному миропорядку. без сомнений, с одной стороны, в психотерапевтической логике пубертатного возраста это — совращение.

Но в реальности и политике речь заходит не о детях, а о взрослых, талантливых орудовать битой либо оперировать словом либо капиталом и наряду с этим эгоцентрически требующих к себе важного отношения. А уж коли так, то направляться серьёзно отнестись к корням либерального мышления.

Разумеется, что тут не прощупывается прямая социологическая сообщение с социальным, имущественным, возрастным, образовательным, интеллектуальным и другими статусами. В любой страте на данный момент стал очевиден консервативно-либеральный разлом.

Отношение к украинским событиям разрушает долгие дружеские связи а также родственные отношения. И в случае если глубинная обстоятельство находится вне поля стандартной социологии, то где её искать, как не в некоем личностном архетипе?

Мне представляется увлекательным в этом ключе препарировать архетип известного своей белоленточной активностью и соответствующим «майданным» мышлением небезызвестного музыкального критика Артемия Троицкого. Казалось бы, успешный узнаваемый шоумен, брендовая личность, как на данный момент принято сказать.

Что-то не в порядке с анамнезом? Вероятно. Как по большому счету оказалось, что человек, не забравший за собственную жизнь ни одной ноты, был гуру, навязывающим аудитории собственное представление о «красивом»?

Звезда Троицкого взошла в эру барьера, что советское управление выстроило перед западной масскультурой. Барьер был чисто умозрительный, в особенности для тех, кто, доблестно отстаивая интересы СССР в мире, дома преобразовывался в элиту по показателю доступа к тем самым западным сокровищам.

В их дипломатическом багаже свободно преодолевали металлический занавес зарубежные музыкальные журналы и каталоги ширпотреба. Имеющие доступ к этим предметам желания ничем не отличались от очевидных фарцовщиков, а обычно частью данной нелегальной совокупности. Большая часть из них поместило себя в виртуальную матрицу «с умилением взирающих на заграничные наклейки и едящих русское сало».

Быть может, эта иллюзия «настоящей судьбе» и стала тем блоком, что останавливал личностное развитие на уровне подростковой игры в «я как бы на Западе». Но как раз в данной среде, родившей презрительный термин «совок» и испытывающей фанаберию ко всему отечественному как к неполноценному, Троицкий выделился по-особенному. Его хлёсткие статьи о зарубежной музыке в молодёжной периодике отличались «несовковым стилем», не смотря на то, что и были политкорректны.

Только немногие, имевшие возможность просматривать западную периодику, с удивлением обнаруживали странную схожесть его текстов с заграничными оригиналами.

Эра снятия запретов лишила целый слой троицких не только элитарного статуса «обладателей доступа», но и вынудила посмотреть в нелицеприятное зеркало собственной профнепригодности. И в полной мере логично, что такая псевдоэлита отправилась по пути повода и: Кисы нет, а гордость осталось. Как и рефлекс, соответственно, относиться к стране, которая их не устраивает. И совершить спасительное психотерапевтическое бегство в элитарное детство, продолжая игру «я как бы на Западе».

Но в отличие от послереволюционной наследной аристократии с обтрёпанными локтями, эти мещане во дворянстве скоро смекнули, что игру возможно безопасно и выгодно сделать профессией. И снова получить материальное и моральное подтверждение собственной исключительности.

Новое время — новые игры в исключительность, лишённые настоящей базы и по определению выводящие участника за поле адекватности. Офисный планктон объявляет себя креативным классом, по сути, ничего не создавая, и вычисляет себя поборником свободы, пребывав в твёрдой тоталитарной корпоративной иерархии.

Оба поколения роднят не только негатив по отношению к остальным в «данной стране», но и своеобразное либеральное представление о свободе. Напомню сакраментальное: «моя свобода заканчивается в том месте, где начинается твоя». В случае если вдуматься, это весьма рифмуется с мнением о либерализме как ювенальном психиатрическом комплексе. Так как начало «твоей свободы» нужно почувствовать экспериментальным путём: возможно попытаться с самого начала знакомства приступить к недвусмысленному действию в отношении особи противоположного пола либо метнуть камень в представителя власти. Так как процесс — это жизнь.

А тоталитарному режиму эта свобода не нравится. Он придумывает собственные строгие законы и требует их соблюдения («предки достали»). Их норма — это навязанный сверху итог, это отсутствие новых вариантов приобретать яркие ощущения.

Это — смерть. А кто подчиняется — тот раб и быдло. Человек второго сорта.

В противном случае, что либеральное представление о свободе на стыке границ личных амбиций по определению в условиях не сильный страны угрожает войной всех против всех, обладателей инфантильного представления о мире не тревожит. Кто-то против? Старшие мальчики из соседней подворотни нам окажут помощь!

А режим потому «кровавый» и «фашистский», что защищает защитников собственной свободы.

Но не только исходя из этого. И великовозрастному либералу, и прыщавой недоросли как ущербной личности требуется внешний виноватый для компенсации собственных скрытых либо явных комплексов личностной несостоятельности.

И тут, как бы прискорбно это ни звучало для либеральных интеллектуалов, им направляться заметить собственное отражение в среднестатистическом спортивном фанате, человеке антиспортивного пивного поведения, вычисляющего себя экспертом более компетентным, чем футбольный комментатор, и обретающего элитарный статус относительно «остальных» недочеловеков в виртуальном идеале. (Я что-то сообщил о Троицком? Либо Макаревиче?

Возможно, вырвалось из глубин подсознания.)

А вот тут мы подходим к главному элементу культурного кода либерала, что сливает его с фашизмом в двоичный заряд.

Начну издали, с 1968 года.

Как мы знаем, что события Пражской весны начинались с активнейшей информационной агрессии Запада. Подконтрольные ЦРУ СМИ в соседних с Чехословакией Австрии и Германии вели круглосуточную обработку населения ЧССР. Но до сих пор обращается мало внимания на их главную целевую группу — спортивных болельщиков. Разработчики разработки площадного протеста вычислили их как организованную, структурированную, иерархически управляемую массу, привыкшую функционировать за гранью закона. И основное, привыкшую видеть в спортивном его фанатах и сопернике смертельных неприятелей.

И пускать в движение коллективную агрессию, не заботясь о том, что она не воздействует на цифры табло. Первыми ласточками «демократической революции» на Вацлавской площади в Праге с акциями протеста выступили болельщики чехословацкой хоккейной сборной, «неожиданно» возразившие регулярными поражениями собственных кумиров от советской команды. В интернациональных матчах внутренние разногласия между болельщиками домашнего первенства слились в общей неприязни к стране обидчика.

Ничем не напоминает одесский погром и киевский Майдан? И в том месте и в других городах Украины фанаты объединяются с экстремистами, журналистами, финансистами и становятся политическим инструментом фашизма как политики национального шовинизма.

Закономерное обращение в противоположность

В базе этого единства либералов, лидеров и экстремистов экономической гонки — чёткое разделение на себя (сектор самых правых, успешных, необыкновенных индивидуумов) и на «них» (безликую второразрядную массу, «пипл, что схавает», «лузеров», бестолковых беззащитных рабов). «Русские, поддерживающие Путина, «донецкие», не принимающие совершенств майданного переворота, — рабы», — вторит Гитлеру, олигархам и нынешним экстремистам либеральная общественность. Не просто так отечественные либералы оказываются в собственных симпатиях на стороне майданного переворота.

И дело не только в соответствующих целевых грантах. Мне как мы знаем, что один популярный деятель отечественного шоу-бизнеса отказался принимать участие в нашумевшей антипутинской «миротворческой» пиар-акции, не обращая внимания на солидный гонорар, со словами: «Отчизна стоит дороже». Иначе, тех, кто на это отправился, тяжело причислить к остро нуждающимся.

Причина глубже денежной мотивации — в либеральном культурном коде.

Сортировка людей, этносов и общественных групп на рабов и господ лежит в базе политической философии либеральной экономики. Потому что двигателем либерального развития есть её величество борьба.

Обратной стороной победы одного есть поражение другого. Обслуживающая политическая совокупность на иных правилах существовать не имеет возможности по определению. И обрекает себя на саморазрушение, потому, что либеральная модель «моя свобода заканчивается в том месте, где начинается твоя» входит в несоответствие с идеалом бесконечной свободы. Увеличить границы царства свободы возможно лишь за счёт ущемления прав тех, кого назначат второразрядными. По понятным обстоятельствам рабская масса не очень-то смиряется со своей второсортностью.

И тогда либерализм прибегает к стандартному средству: наделяет группу «дрожащих тварей» правом избранных. Расчёт несложен: снабдить их идейным и боевым оружием и указать на виновного во всех бедах. Так, по сути, политический либерализм загоняет себя в логический тупик во имя идеала полной свободы. Во имя него конкурентный принцип развития неизбежно потребует диаметрально противоположного — тоталитаризма.

Таковой вот политический тупик: от чего бежали, в то и уткнулись. В упор не подмечая, что кто-то из «рабов» в противном случае реализует собственную свободу выбора.

***

…А я думаю о том, что в ноябре 1941 года, в то время, когда начальники передовых частей вермахта разглядывали в цейсовскую оптику башни Кремля, столичная свободолюбивая богема спешно отряхивала от нафталина лучшие костюмы и освежала знания немецкого языка.

А нелиберальные люди в ватниках уходили на передовую с парада на Красной площади…

Источник: lachin-n.livejournal.com