Курс должен сидеть в тюрьме

Новость о том, что глава СКР Александр Бастрыкин внес предложение ввести уголовную ответственность за валютные спекуляции, конечно, возбудила публичное вывод. Тут же отыскали в памяти классические цитаты и советские порядки из Булгакова. Но, рискну высказать предположение, что ни один спекулянт не пострадает, и вот из-за чего.

взглянуть на контекст, в котором раздалось ожидаемое предложение.

Дело было на расширенной коллегии СКР, на которой обсуждались необычным образом сошедшиеся темы: правонарушения в отношении несовершеннолетних и экономическая преступность. Кстати, мало кто увидел, что Бастрыкин в публичном выступлении намекнул на наличие в государственной думе педофильского лобби, не смотря на то, что годом ранее эта цитата разошлась бы по заголовкам. Но на данный момент в тренде борьба и спекулянты с ними. Раз президент в послании сообщил — также нужно. Так точно и показались в выступлении главы СКР четыре абзаца про спекулянтов, в самом финише, что симптоматично.

Бастрыкин, фактически, напомнил, что в УК имеется две статьи — о манипулировании рынком и о неправомерном применении инсайдерской информации, каковые теоретически имели возможность бы использоваться к «нехорошим спекулянтам». Но по факту в судах до сих пор нет ни одного дела по этим статьям, другими словами они декоративен . И за это Бастрыкину некого винить, не считая собственных подчиненных, по причине того, что по закону расследования по этим статьям должен вести СКР.

Но и сами статьи также стоит прочесть пристально. Квалифицирующим показателем в них выступает не спекуляция сама по себе (что замечательно), а манипулирование рынком при помощи распространения заведомо фальшивой информации либо, напротив, применение инсайда, другими словами тайного знания, к примеру, о будущих действиях денежных правительства.

Другими словами следователи и сопровождающие их работу оперативники должны не рыночные цены отсматривать, а искать доказательства ведения преступных переговоров, к примеру, между спекулянтом и чиновником. Направление же поиска, по логике, должны задавать компетентные в денежном отношении органы (к примеру, ЦБ либо Росфинмониторинг).

И нельзя сказать, что ЦБ бездействует.

К примеру, практически в одно время с Бастрыкиным выступил и Сергей Моисеев, что занимает в Банке России тёплую по нынешним временам должность главы департамента денежной стабильности. Его цитировали хуже, потому, по всей видимости, что он применял мало привычный обывателю термин «дериватив». Не смотря на то, что драматургия в его выступлении была для конспирологов выдающаяся: «Мы столкнулись с некоторым новым феноменом — это теневой рынок внебиржевых деривативов, риски по которому остаются тайной, потому, что ни количества рынка, ни количества утрат для нас не раскрываются. Они малоизвестны, это теневой рынок». И вот данный никому не узнаваемый теневой рынок, согласно точки зрения Моисеева, предъявил большой спрос на валюту, что очень сильно содействовало падению рубля.

Дериватив — это в это же время не тайная разработка ЦРУ, а так называемая производная полезная бумага. Производная в том же смысле, что и в алгебре, — к примеру, она имеет ценность и смысл лишь вследствие того что эмитируется против каких-то настоящих активов. Примитивный вариант дериватива — фьючерс, к примеру, нефтяной, практически расписка, что обладатель данной бумаги через месяц приобретёт бочку нефти по определенной цене. Наряду с этим фьючерс продается и покупается, и в основном людьми, каковые ни при каких обстоятельствах в жизни не видели сырую нефть и несобираются этого делать.

Да-да, они спекулянты.

Но, поверьте мне, имеется куда более сложные деривативы с кучей как исходных активов, так и условий их выполнения. Их оборот — настоящая битва Перельманов.

Но или берущий, или реализовывающий в итоге проиграет. Или вследствие того что неправильно схему просчитал, или вследствие того что драматически изменится цена настоящего базисного актива.

Как раз об этом сказал банки: и Моисеев корпорации (а наибольшие среди них у нас национальные) заключали деривативные контракты, привязанные а также к курсу валют.

И в то время, когда рубль по объективным обстоятельствам начал падать, деривативы было нужно выполнять, другими словами брать доллары США и евро, дабы рассчитаться с агентами. Тут, само собой разумеется, имело возможность иметь манипулирование и место рынком, и торговля инсайдом. Но ЦБ, что имел возможность бы в этом разобраться, — не правоохранительная структура, а Следственный комитет… нет, лучше уж пускай педофилов ловят.

Имеется, само собой разумеется, эксперты в управлении «К» ФСБ, но они глубоко загружены в тему нелегального денежного оборота, исходя из этого у меня имеется сомнения, что тема влияния серых капиталов в игре против рубля будет раскрыта. Имеется еще Совбез, глава которого Николай Патрушев взял на себя миссию по координации крестового похода против спекулянтов.

Так и вижу, как он приходит к сыну собственному, возглавляющему национальный Россельхозбанк, и говорит: «Дим, а что тут у вас?» А Дмитрий Патрушев отвечает: «Ты лучше у Дениса (сын директора ФСБ, член правления ВТБ. — А. П.) спроси!»

Алексей Полухин

Источник: novayagazeta.ru