Какой должна быть налоговая политика в кризис

Санкции, девальвация и падение стоимости одного бареля нефти не только не хорошо сказываются на русском экономике, они еще и искажают налогообложение: одни бизнесы в итоге платят больше, а другие — меньше. К чему это приводит и что необходимо сделать, дабы стремительнее вернуть экономику ?

Налоговый лаг

В Российской Федерации между обозначением приоритетов налоговой политики и их практической реализацией в большинстве случаев появляется лаг приблизительно в год. К примеру, закон о деофшоризации, принятый в осеннюю сессию 2014 года, — это реализация повестки, заданной президентом еще в декабре 2013 года.

В условиях экономической стабильности и долговременного планирования таковой лаг не образовывает особенной неприятности. Но на фоне финансового кризиса, быстро развивающегося в противофазе с всемирный экономикой — для нее цены на источники энергии определяют затраты, а не выручку, а их понижение снижает и затраты, и риски, — и острой зависимости от нефтегазовой ренты таковой лаг очень сильно замедляет принятие мер по борьбе с кризисом.

В президентском послании Федсобранию в первых числах Декабря слов о таких мерах практически не раздалось: говорилось только о неизменности налогового режима на 2015-2018 годы и о налоговой амнистии в отношении возвращенных в Россию капиталов.

Этого очевидно не хватает. В чем же смогут и должны заключаться меры по борьбе с кризисом в сфере налоговой политики на данный момент?

Прежде всего необходимо минимизировать налоговый эффект новых негативных факторов. Во-вторых, направляться определиться с целями экономической политики, в первую очередь промышленной, и предпринять соответствующие меры налогового стимулирования.

Начнем с минимизации негативных факторов, влияющих на экономику.

До тех пор пока их три: ослабление курса рубля, ограничение и инфляция доступа к рынку капитала. Налоговыми мерами возможно смягчить воздействие первых двух.

Кто платит большое количество, а кто мало?

Действующие правила расчета налога на прибыль подразумевают относительно устойчивый курс национальной валюты.

Но это условие не выполняется уже пара месяцев, и неизвестно, в то время, когда начнет выполняться снова. Сумма рублевой выручки для многих фирм будет расти (пропорционально росту курса либо инфляции), в то время как затраты фиксированы в рублях на дату их понесения. В следствии налогооблагаемая прибыль — в пересчете на валюту либо с учетом платежеспособности — выясняется завышена если сравнивать с настоящей реальной прибылью и рентабельностью производства согласно данным денежного учета.

Особенно это видно на примере главных средств, затраты на каковые вычитаются из налогооблагаемых доходов неспешно, в виде амортизационных отчислений. Приобретённый годом ранее за $100 тыс. (по курсу 30 руб. за $1) и равномерно амортизируемый в течение пяти лет (по 600 тыс. руб. в год) станок принимается к учету в сумме 3 миллионов рублей.

Переоценке не подлежит ни его цена, ни сумма амортизационных отчислений. Но в случае если через пять лет курс остановится на уровне 60 руб. за $1, то замена изношенного станка на новый потребует уже 6 миллионов рублей. затрат. Соответственно, обновление производственных фондов будет подорвано не только экономическими факторами, но еще и избыточным налогом на прибыль.

Иначе, предприятия, закредитованные в зарубежной валюте и бравшие на заемные средства активы, переоценивают уже не прибыль, а обязательства. И в условиях падения рубля у них появляются в какой?то степени неестественные убытки (так именуемые отрицательные курсовые отличия, каковые принимаются к вычету при расчете налога на прибыль). В случае если станок в отечественном примере был куплен на средства валютного кредита, то практически он по окончании трансформации курса стоит 6 миллионов рублей., но учитывается по цене 3 миллионов рублей. Наряду с этим по кредиту появилась отрицательная курсовая отличие в 3 миллионов рублей. (текущий кредит в 6 млн за вычетом его начальной величины в 3 млн). И эта отличие задолго до срока выплат по кредиту будет вычитаться из выручки, соответственно, уменьшать обязательства по налогу на прибыль (а он очень важен для самого не сильный значимого звена бюджетной совокупности — субъектов Федерации).

Одновременно с этим при переоценке активов, деноминированных в зарубежной валюте (к примеру, дебиторской задолженности, депозитов, ценных бумаг), появляются уже хорошие курсовые отличия, из?за которых формируется неестественная налогооблагаемая прибыль, и налог оказывается избыточным.

Как не задушить модернизацию

Как устранить эти искажения и поощрить обновление главных фондов?

Возможно предложить, во-первых, механизм переоценки главных производственных фондов (лишь для расчета амортизации для налога на прибыль, но без повышения налоговой базы на сумму переоценки) либо же повышающий коэффициент на налоговые амортизационные отчисления (разрешая сократить налогооблагаемую прибыль, высвобождая средства для реинвестирования в главные средства). А во-вторых, радикально увеличить список оборудования, на которое будут распространяться механизмы таковой ускоренной амортизации.

И в том и другом случае бизнесу возможно поставить условие: высвобождаемая прибыль обязана реинвестироваться в главные фонды — станки, оборудование, транспорт и

Возможно кроме этого разглядеть временный отказ от налогообложения нереализованных хороших курсовых отличий (и от налогового вычета нереализованных отрицательных курсовых отличий) — другими словами обязательств переоценки и результата активов в зарубежной валюте.

Жизнь за чужой счет

Потом, необходимо определиться по целому последовательности налоговых и квазиналоговых ответов, о которых говорилось данной в осеннюю пору. Это, к примеру, мысль антипиратского сбора в сети, что думается не весьма большим, но в кризис совсем нецелесообразен: это дополнительная нагрузка на проблемы и платёжеспособный спрос для продавцов и производителей легального контента — им станет сложнее бороться с неавторизованным применением собственной продукции.

Ревизии заслуживает и осеннее ответ, что с 2015 года 5,1?процентный взнос в ФОМС будет распространяться на всю величину фонда зарплаты (на данный момент взнос платится с первых 624 тыс. руб. зарплаты на работника).

Это решение кроме того что никак не обосновано с учетом страхового характера сбора (уровень покрытия ОМС отнюдь не варьируется пропорционально сбору, соответственно — доходу), так еще и увеличивает и без того запредельную нагрузку на фонд зарплаты . Оно ударит в первую очередь по фирмам с высокопроизводительными, рабочими и квалифицированными кадрами местами, каковые мы помой-му желаем развивать, а не «топить».

Потом, пора уже определяться с подходом ко всем социальным страховым взносам. Меры налоговой помощи малого бизнеса, нового бизнеса, бизнеса на отдельных территориях, объявленные в последнем послании президента, ориентированы только на понижение (впредь до нуля) налогов на имущество и прибыль.

Но основная нагрузка в фискальной сфере, причем появляющаяся с самого начала существования бизнеса, в то время, когда до прибыли еще годы работы, а имущество еще не куплено, — страховые взносы.

И пониженные ставки для отдельных категорий плательщиков (к примеру, для IT-компаний) не решают проблему. Таковой подход высвобождает для них средства на зарплату тут и по сей день, но практически получается, что социальные права сотрудников таких компаний финансируются за счет вторых работодателей, лишенных таковой роскоши.

Обычное долговременное ответ — это увязать национальные затраты (на обеспечение и лечение вторых социальных прав граждан) с платежами в страховые фонды. К примеру, у работодателя и сотрудника по согласованию должна быть возможность сократить выплаты в Фонд социального страхования (2,9%), в случае если наряду с этим пропорционально снизятся выплаты по больничному странице. У работодателей, каковые оплачивают сотрудникам программы ДМС, во многом повторяющие программу ОМС, должна быть возможность снизить платежи в ФОМС: так как их сотрудники и их близкие родственики пользуются ОМС куда меньше (в случае если пользуются по большому счету).

Кто в ответе за пенсии

И, наконец, о главном компоненте данной нагрузки — 22?процентном платеже в Пенсионный фонд (ставка понижается до 10% после достижения порога в 624 тыс. руб. в год на работника). Во-первых, направляться поразмыслить об отказе от взносов для некоторых работников (к примеру, студентов либо трудящихся пенсионеров) с условием, что они отказываются и от формирования дополнительных пенсионных прав. Во-вторых, стоит обдумать переход к всецело накопительной пенсионной совокупности, в которой национальные пособия (не пенсии) страхуют лишь тех, кто не откладывал деньги в пенсионные фонды, но наряду с этим вправду испытывает недостаток в денежной помощи.

Помимо этого, пора отказаться от практики, при которой взносы в фонды формально за сотрудника платит работодатель. В мире господствует вторая практика: эта ответственность делится в той либо другой пропорции между работником и работодателем. При со взносами в ПФР имеет суть оставить на работодателе финансирование страховой части пенсии, а на сотрудника перенести финансирование накопительной (с соответствующим единовременным увеличением заработной плата).

Данный список мер по борьбе с кризисом не претендует на полноту и, само собой разумеется, подлежит корректировке сообразно динамике кризиса. Основное — преодолеть годовой лаг и сделать так, дабы меры налоговой политики принимались вовремя и били совершенно верно в цель.

Кирилл Никитин

Источник: worldcrisis.ru