Как Гитлер Сталина переиграл

Для нашей страны празднование «дня победы над гитлеровской Германией» есть профанацией , пока чествование этого события искусственно отделяется от исторической ответственности советского управления за катастрофу, начавшуюся 22 июня 1941 года. От ответственности тех, из-за кого советские вооружённые силы были застигнуты неожиданно германским нападением, кто собственной посредственностью облегчил выход Вермахта к Волге и Москве, кто допустил многомесячную нацистскую оккупацию и блокаду Ленинграда территории с 80-миллионным населением. Это была одинаковая власть — та, что присвоила себе заслуги победы в 1945 году, и та, из-за преступной отсутствия компетенции которой разразилась катастрофа, унесшая жизни более 20 миллионов отечественных соотечественников.
Реализм гитлеровской стратегии

В советской и неосоветской историографии принято именовать замысел «Барбаросса» и саму стратегию Гитлера в войне против СССР «авантюристической». Но как возможно применять такую чёрта, в случае если война в первой половине 40-ых годов двадцатого века чуть не закончилась уничтожением СССР? В случае если в первой половине 40-ых годов XX века существование СССР ещё раз повисло на волоске?

Сокрушительный разгром войск СССР летом и в осеннюю пору 1941 года, последующие победы Вермахта в первой половине 40-ых годов XX века, выход германских армий на подступы к Москве и Ленинграду, к Кавказскому хребту и Нижней Волге наглядно показывают: замысел «Барбаросса» был в полной мере реалистичным. Для его осуществления не хватило какой-то малости. В случае если эту малость не смог предусмотреть Гитлер, то из этого не нужно, что именно Сталин её-то именно и предусмотрел. Никому из смертных не было под силу заблаговременно знать, что коренные переломы на протяжении решающих сражений войны наступят под стенками Москвы либо в самом Сталинграде, по окончании впечатляющих побед Вермахта над РККА.

Смогут возразить, что, в случае если Сталин не хватает подготовил армию и страну к началу войны, то он её всё-таки победил, в противоположность Гитлеру, что её всё-таки проиграл. Следовательно, роковым образом совершил ошибку как раз Гитлер, если он счёл, что победа в войне с СССР гарантирована Третьему райху на 100%.

В этом возражении кроется нелогичность. На каком основании можно считать, что наступление Германии на СССР 22 июня 1941 года говорит о полной уверенности Гитлера в будущей победе над СССР? Для этого нет никаких оснований.

То, что Гитлер всегда уверял собственных соратников (особенно военных) и население украины в неизбежной победе, вовсе не есть показателем того, какими мотивами он руководствовался в действительности. Он что, должен был публично сказать о возможности неудачи?

Какие конкретно у Гитлера, допускавшего (для себя) возможность поражения Третьего райха, могли быть мотивы для инициативы открытия боевых действий против СССР, мы поболтаем дальше. Тут же скажем мало о стратегии войны фашистов против большевизма.

Установке замысла «Барбаросса» на разгром СССР в течение одной кампании не могло быть альтернативы. Разумеется, что шанс ликвидировать СССР как политический фактор в Европе мог быть у Германии лишь в следствии быстрой войны. Затяжная война лишала Германию шансов на победу в целом во Второй мировой (а не столько в войне против СССР; обратим внимание на это очень серьёзное отличие).

Это в какой-то степени оправдывало ставку на чисто армейский разгром, без учёта политических факторов.

Для чего было тратить какие-то средства и силы для марионеточных антибольшевистских кабинетов министров на оккупированной территории и попыток привлечь к войне против большевизма часть населения СССР, в случае если целый расчёт делался на то, дабы разбить СССР ещё до конца 1941 года?

Вопрос же о том, не имели возможность вовремя созданные коллаборационистские формирования перевести затяжную войну в более благоприятный для Германии формат, повисает в воздухе. Для постановки для того чтобы вопроса во время подготовки к войне не было никаких условий. Так как нужной предпосылкой успешного развития коллаборационизма могли быть лишь германские армейские удачи. Ну, а вдруг эти удачи сами по себе будут большими, то стоит ли тогда отвлекаться на какие-либо политические комбинации с русскими антибольшевиками?

Логично? Наподобие да.

Потом, замысел «Барбаросса», будучи чисто армейским, ставил Вермахту, по сути, ограниченную конечную цель: захватить территорию СССР к западу от линии Архангельск—Астрахань и подавить с воздуха военную индустрию на Урале. Как раз эту задачу планировалось выполнить в первой половине 40-ых годов двадцатого века. В полной мере допускалось, что на оставшейся территории (более 80% площади СССР) будет существовать враждебный Третьему райху режим.

Для его сдерживания надеялось нужным постоянно держать на Востоке армию числом 60-70 дивизий. Меньше, нет никаких оснований приписывать его военным и Гитлеру советникам бредовые замыслы полного уничтожения СССР/России как русских и государства как народа. Стратегия Третьего райха основывалась на реализме. И движение боевых действий практически до конца 1941 года её оправдывал.
 

Кто победил от пакта о ненападении?

В первой половине 40-ых годов двадцатого века СССР был поставлен на грань существования. Перед ним, а равняется перед любой русским государственностью, которая имела возможность появиться на его обломках, поднялась настоящая возможность потерять на неизвестное будущее наиболее значимые территории Европейской части страны, включая обе имперские столицы.

Имела возможность ли появиться подобная обстановка во второй половине 30-ых годов двадцатого века, если бы не был подписан Столичный пакт о ненападении?

Утверждаю с полной уверенностью: нет, нет и ещё раз нет.

Но так как как раз то, что Сталин во второй половине 30-ых годов двадцатого века якобы «победил практически два года для подготовки СССР к войне с Германией», постоянно выставляется сталинистами как основное оправдание пакта от 23 августа. Они неизменно заявляют, что альтернативой пакту Молотова—Риббентропа могла быть лишь война с Германией, а эта война неминуемо окончилась бы поражением СССР. Но в первой половине 40-ых годов двадцатого века СССР был якобы лучше готов к войне с Германией, доказательством чему у них помогает… окончательная победа интернациональной антигитлеровской коалиции (они, действительно, неизменно говорят про победу якобы одного только СССР) в 1945 году!

О том, как СССР готовься «» к войне с Германией в первой половине 40-ых годов двадцатого века наглядно свидетельствуют всем в далеком прошлом узнаваемые цифры. До конца 1941 года погиб 1 миллион и попало в плен около 4 миллионов советских солдатах (при неспециализированной численности РККА перед войной 5 млн.). Из 167 миномётов и тысяч орудий, находившихся в Красную армию перед войной, и произведённых во втором полугодии 1941 года, было стёрто с лица земли либо захвачено соперником 101 тысяча, из 23,4 тыс. танков (тут также учтены произведённые в течение 1941 года) — 20,1 тыс., из 24,2 тыс. самолётов — 17,9 тыс.

Год спустя, в осеннюю пору 1942 года, войска Германии и её союзников оккупировали территорию СССР, на которой перед войной жило 80 млн. человек (из 196 млн. населения), производилось больше половины продукции индустрии СССР. В войне погибли, по точным подсчётам, от 24 млн. до 27 млн. граждан СССР.

Но, уверяют сталинисты, если бы Сталин не обезопасил СССР от нападения Германии во второй половине 30-ых годов двадцатого века, то последствия были бы ещё хуже. Экспериментально проверить их утверждения, равно как и обратные, нереально. Возможно лишь взвесить доводы сторон.

Какими же доводами они оперируют?

В первую очередь, они говорят, что в осеннюю пору 1939 года РККА посильнее уступала в боеготовности Вермахту, чем летом 1941 года. Время от времени по большому счету утверждается, словно бы регулярная Красная армия начала воссоздаваться лишь с принятием закона СССР о общей воинской обязанности от 3 сентября 1939 года, что, конечно же, неверно.

Данный закон обязывал проходить службу в вооружённых силах СССР те слои населения, каковые прежде не имели права держать в руках оружие как представители бывших «эксплуататорских классов». Таких был небольшой процент, а вся РККА неизменно строилась на общей воинской повинности «трудящихся», коих было более чем 95% населения. Да и кто, как не регулярная Красная армия, ещё до принятия этого закона побеждал над японцами в конфликтах 1938 и 1939 гг.?

Следовательно, какие конкретно факторы имели возможность разрешить РККА в 1939-1941 гг. наращивать боеготовность стремительнее, чем Вермахту? Лучшим преподавателем, как мы знаем, есть боевой опыт. А он у РККА за это время был ничтожным — поход в уже разгромленную немцами Польшу и война с Финляндией. Последняя, будучи отрицательным опытом, только побудила «что-то поменять» в армии, но не имела возможности дать никаких хороших ориентиров, в какую сторону необходимо поменять.

Вермахт же за это время совершил три успешные армейские кампании против больших европейских держав — против Польши, против Франции и её союзников в Западной Европе, против Англии и её союзников на балканском полуострове. Эффективность действий германских армий неизменно возрастала от одной кампании к второй. В случае если же обратиться к началу осени 1939 года, к началу войны с Польшей, то в том месте немцы обычно действуют ещё весьма неуверенно, а основное — без энтузиазма, что отмечалось кроме того главой гитлеровского Генштаба В. Кейтелем.

Итак, заявлять, словно бы в сентябре 1939 года Красная армия была не сильный если сравнивать с Вермахтом, чем в июне 1941 года, очевидно не более обоснованно, чем утверждать обратное.

Потом, сталинисты говорят о создании в 1939-1941 гг. замечательного военно-промышленного комплекса СССР, по большей части на востоке страны, в регионах, неуязвимых для налётов Люфтваффе. Но наряду с этим не учитывается, что за это время Германия поставила под собственный контроль промышленность Франции и Бенилюкса, сырьевые ресурсы Юго-Восточной Европы.

Следовательно, возможно с не меньшим основанием утверждать, что рост военно-экономической мощи Третьего райха и возглавляемого им блока государств, благодаря отсрочке советско-германской войны, был более большим, чем осуществлённый за это же время рост военно-экономической мощи СССР.

Ещё говорят, и ссылаются наряду с этим на авторитетное для неокоммунистов (неокомми) вывод антикоммуниста Черчилля (!), что тайные соглашения с Германией 1939 года разрешили СССР сделать серьёзные территориальные приобретения, сыгравшие хорошую стратегическую роль в последующей войне. Дескать, перенос границы на запад расширил советское «предполье», а в противном случае германские армии-де в обязательном порядке забрали бы Москву.

Но не меньше убедительным выглядит противоположный умозрительный аргумент: присоединённые к СССР в 1939-1940 гг. территории сыграли отрицательную роль для СССР в войне с Германией.

Во-первых, на направлениях собственных основных ударов германская армия практически не задержались на этих территориях. К ветхой советской границе в Белоруссии части Вермахта вышли на третий сутки войны, в Украине — спустя семь дней, в Прибалтике — на вторую семь дней.

Во-вторых, в плане настроения местных жителей к власти коммунистов снова присоединённые территории были очень ненадёжным тылом РККА, что и доказали первые дни войны. В-третьих, дислокация РККА на новых территориях в значительной степени помогла первым победам Вермахта (как, к примеру, при окружении армий советского Западного фронта в Белостокском выступе). В-четвёртых, эти новые территории, куда были выдвинуты войска СССР, не были оборудованы как театр боевых действий, в отличие от ветхих приграничных районов.

Давайте посмотрим, на каких территориях развивались бы боевые действия между СССР и Германией во второй половине 30-ых годов двадцатого века. При входа войск СССР в Польшу для войны против Германии первые битвы случились бы приблизительно в том месте же, где они начались и в июне 1941 года, а возможно и западнее.

Потом, если бы обе воюющие державы вознамерились оккупировать Прибалтику, то их армии встретились бы где-то посередине, приблизительно по линии Даугавы. Ни на чём не основано вывод, словно бы во второй половине 30-ых годов двадцатого века немцы имели возможность начать наступление на Ленинград с линии тогдашней советской границы. Страны Балтии не имели военного альянса с Германией, а если бы они и дали согласие на введение германских армий, то СССР бы отреагировал срочно (и, в отличие от 1940 года, у него тогда вправду было бы обоснование в виде защиты от агрессии).

Нужно также подчернуть, что в осеннюю пору 1939 года ни Финляндия, ни Румыния, ни Италия, ни Венгрия не являлись воюющими союзниками Германии, какими они стали в первой половине 40-ых годов двадцатого века!

Но у Германии имелся фронт на Западе. Пускай Англия и Франция вели себя на нём пассивно. Но так как в первой половине 40-ых годов двадцатого века не было кроме того и для того чтобы второго фронта!

В случае если во второй половине 30-ых годов двадцатого века СССР имел возможность бы выбирать, в каком месте и в какое время ему удачнее всего открыть боевые действия против Германии, то летом 1941 года война была навязана СССР как раз тогда, в то время, когда этого захотела Германия, следовательно, в максимально невыгодных условиях для СССР!

Наконец, как мы знаем, во второй половине 30-ых годов двадцатого века у Германии по большому счету не имелось своевременного военного замысла, предусматривавшего войну на поражение СССР.

В случае если утверждать, что задачей Гитлера в отношении СССР всегда было сокрушение его военно-политической мощи, то к таковой войне Германия во второй половине 30-ых годов двадцатого века не готовься кроме того на уровне теоретических разработок. Одновременно с этим Основной штаб РККА В первую очередь 1920-х годов неизменно разрабатывал замыслы войны в Центральной Европе, целью которой должна была стать «окончательная победа всемирный революции». Главным направлением таких действий постоянно считалось вторжение в Германию через Польшу.

В случае если, как нас десятилетиями уверяют коммунисты и неокомми, Гитлер был одержимым антисоветчиком, а СССР в осеннюю пору 1939 года казался обречённым на поражение в войне с Германией, то что помешало бы Гитлеру напасть на СССР тогда же? Да никакой пакт о ненападении не помешал бы ему этого сделать кроме того 17 сентября 1939 года, в то время, когда было заявлено о вводе войск СССР в Польшу. Из этого следует, что Гитлер вовсе не планировал нападать на СССР перед тем, как разделается со собственными соперниками на Западе.

И, снова же, в случае если исходить из догадки о гитлеровской мании антибольшевизма и/либо русофобии, то отсрочка советско-германской войны во второй половине 30-ых годов двадцатого века была нужна как раз ему, а не Сталину, поскольку разрешала лучше готовиться к войне на сокрушение СССР. Он воспользовался для этого недальновидностью и алчностью Сталина, видевшего в ситуации всего лишь хороший шанс для «хапка» последовательности сопредельных территорий, и чтобы насолить ненавистным западным народовластиям.

Вероятно кроме этого, что Сталин в тот момент значительно больше рассчитывал на долгий альянс с германскими «мелкобуржуазными националистами» против западных «империалистов», чем Гитлер на такой же альянс с коммунистами. Соглашения СССР с Германией 1939 года имели целью не «обезопасить» СССР от мифической угрозы нападения Германии, а обеспечить территориальную экспансию СССР.

В свете же будущего вооруженного конфликта Германии и СССР «отсрочка» на два года предоставила значительно больше польз Германии, чем СССР.
 

Гитлер победил время и пространство

Итак, в июне 1941 года все стратегические условия для ведения Германией завоевательной войны против СССР были намного благоприятнее, чем в сентябре 1939 года.

Напомним их:

1. Третий райх за данный период поставил под собственный контроль, прямо либо косвенно, всю континентальную Европу за пределами СССР и тем самым увеличил собственный армейский (экономический, демографический) потенциал существенно посильнее, чем за это же время успел расширить СССР.

2. В отличие от 1939 года, СССР не имел возможности рассчитывать на появление у Германии, обозримой перспективе, второго фронта на Западе.

3. Политика СССР в 1939-1940 гг. содействовала тому, что такие пограничные государства, как Румыния и Финляндия примкнули к «оси», потому что сейчас Германия становилась единственным поручителем их независимости против предстоящих советских захватов.

его союзники и Вермахт были отныне в состоянии совершить наступление на СССР по всей европейской границе от Баренцева до Чёрного моря, в то время как во второй половине 30-ых годов двадцатого века Германии было нужно бы функционировать против СССР в одиночку и лишь к северу от Карпат.

«Отсрочка войны», которую Сталин в осеннюю пору 1939 года сохранял надежду применять с пользой для себя, обернулась пользой, в первую очередь, для Гитлера.

Разумеется, уже летом 1940 года Сталин должен был начал осознавать, что его «блестящий» замысел стать «третьим радующимся» над схваткой капиталистических держав провалился. Но человек не обожает сознаваться в собственных неточностях кроме того самому себе.

Вопрос о том, каких действий Сталин ожидал от Германии и какие конкретно планировал в её отношении по окончании поражения Франции, в далеком прошлом стал самым любимым для исторических спекуляций около Второй мировой.
 

Готовил ли Сталин удар по Германии в первой половине 40-ых годов двадцатого века?

Создатель не будет излагать тут версию, в соответствии с которой Сталин готовил вторжение в Европу на лето 1941 года. Эта версия, полагаю, всем читателям прекрасно известна.

Но, при всей убедительности некоторых доводов в её пользу, очень многое в ней не стыкуется между собой.

Догадка подготовки сталинским СССР удара по гитлеровской Германии, выдвинутая В. Суворовым (Резуном) и защищаемая (наряду с этим с различной идейной мотивацией) такими историками, как, к примеру, М. Солонин и М. Мельтюхов, игнорирует следующие соображения и основные факты:

1. Не предъявлено до тех пор пока никаких доказательств тому, что замысел Генштаба РККА от 15 мая 1941 года, предусматривавший ведение наступательной войны против Германии — основной документ, на что опираются приверженцы данной версии — был: а) принят к выполнению как приоритетный; б) принят к выполнению именно на 1941 год.

2. Упомянутый замысел предусматривал, например, «начать строительство укрепрайонов на тыловом пределе Осташков, Почеп и предусмотреть строительство новых укрепрайонов в 1942 г. на границе с Венгрией, и продолжать строительство ветхих укрепрайонов по линии ветхой госграницы». Спрашивается, против кого в первой половине 40-ых годов XX века советское руководство планировало воевать на этих тыловых пределах, если бы оно вправду планировало в первой половине 40-ых годов двадцатого века нанести сокрушительный удар по Германии?

3. Программа модернизации советских армии, как то: создание новых механизированных корпусов, переоснащение их новой боевой техникой (танками КВ-1 и Т-34), насыщение авиации новыми типами самолётов — летом 1941 года пребывала ещё в начале исполнения.

4. Сталин был информирован о недочётах с техническим оснащением новых громадных соединений. Так, перед самой войной Киевский особенный армейский округ, насчитывавший самую замечательную танковую группировку РККА, был обеспечен ремонтной базой для новых танков лишь на 19%.

В таких условиях было бы рискованно, если не сообщить самоубийственно, первому затевать войну.

5. Качественные недочёты в командных кадрах и управлении РККА, подготовке личного состава и т.д. и т.п., ярко проявившиеся в войну с Финляндией зимний период 1939/40 г., не могли быть кардинально преодолены за таковой маленький срок, и вряд ли Сталин очень сильно переоценивал результаты совершённых мер по их преодолению.

6. О подготовке Сталина как раз к оборонительной войне против Германии может свидетельствовать развернувшееся перед самой войной приоритетное строительство новых комплексов оборонной индустрии в восточных районах СССР — в Поволжье, на Урале и в Кузбассе.

7. Не существовало никакой гарантии, что Англия не примет предложение Германии заключить мир.

Такие предложения поступали от Гитлера к Черчиллю много раз, начиная с июля 1940 года. 10 мая 1941 года второй помощник Гитлера по управлению Райхом и нацистской партией Рудольф Гесс совершил перелёт в Англию с целью завязать мирные переговоры. Наступление СССР на Германию в этих условиях, с позиций осмотрительного и странного Сталина, имело возможность стать благоприятным предлогом для ярого антикоммуниста Черчилля заключить перемирие с Гитлером. Следовало учитывать кроме этого и реакцию США — главного, по окончании Германии, экономического партнёра СССР перед войной (75% всего внешнего товарооборота СССР, без учёта товарооборота СССР с Германией).

Так, неспровоцированное открытие СССР боевых действий против Германии исключалось, по крайней мере, в первой половине 40-ых годов двадцатого века.

Это, но, не исключает, что «освободительный поход» РККА в оккупированную фашистами Европу планировался в принципе. Но его предполагаемое начало, вероятнее, относилось на время не ранее 1942 года.

Помимо этого, неотъемлемым условием успешности для того чтобы вторжения должна была быть связанность большой части германских армии на втором театре боевых действий, далеко от Восточной Европы. Летом 1941 года для того чтобы условия, разумеется, не было.

В этом замысле Сталину было бы значительно легче осуществить вторжение, если бы оно по большому счету планировалось, годом раньше, в разгар битвы за Францию. Германские армии не увязли на балканском полуострове, не планировали высаживаться в Англии либо наращивать упрочнения на Ближнем Востоке. В данной ситуации сама возможность успеха «первого удара» Сталина смотрелась очень проблематичной.

 

Имел возможность ли Сталин решиться на предупредительную войну?

Догадка «первого удара» трактует в собственную пользу последовательность фактов, каковые смогут иметь другое толкование, в частности:

1. По окончании расширения территории СССР в западном направлении укреплённые районы, пребывавшие на протяжении ветхой западной границы СССР, были якобы демонтированы. Это довольно часто разъясняется как показатель подготовки Сталиным наступательной войны против Германии. В действительности, эти укрепрайоны, сооружённые ещё в 20-х годах, безнадёжно устарели и прекратили отвечать требованиям современной войны.

Потом, опыт военных действий в Западной Европе продемонстрировал возросшую сокровище манёвра и неэффективность кроме того таких оборонительных совокупностей, как линия Мажино, в случае если надеяться полностью на них. Помимо этого, выше мы привели свидетельство, что эти укрепрайоны не предполагалось консервировать. В первой половине 40-ых годов двадцатого века они проходили стадию модернизации, сопровождавшуюся списанием ветхого оружия.

2. Большое численное превосходство армий западных приграничных округов РККА над силами вторжения вермахта по состоянию на 22 июня 1941 года в численности личного состава и боевой техники. Но это уже известное свойство отечественных армии, быстро обострившееся по окончании войны с Финляндией — компенсировать численным превосходством недочёт умения.

Помимо этого, Генштаб РККА, в соответствии с уже рассекреченным замыслам подготовки к войне, очень сильно завышал численность войск, каковые имела возможность выставить Германия против СССР.

3. Концентрация большей части сил западных приграничных округов РККА в близи от госграницы. В действительности это также не выходит из рамок концепции оборонительной войны, предусматривавшей остановку вражеского наступления как возможно дальше к западу и последующий переход в решительное наступление с целью разгрома вторгнувшегося соперника.

4. Ускорившееся весной 1941 года выдвижение войск СССР из внутренних округов в западные приграничные и одновременная с этим перестройка военной пропаганды в Красную армию на наступательную войну, в далеком прошлом отмеченная многими исследователями.

В действительности, эти изготовление не просто так совпали с возросшими, благодаря визита Гесса в Англию, опасениями Сталина по поводу мира между Черчиллем и Гитлером. Это явилось бы правильным знаком о скором нападении Германии на СССР.

В последнем случае Сталин вправду имел возможность решить постараться перехватить инициативу в развёртывании армий и ударить части Вермахта, пребывавшим ещё в стадии сосредоточения у границ СССР. Это было бы именно предупредительной войной с целью сорвать готовящееся вторжение.

Тут нужно подметить, что ответ Гитлера о подготовке нападения на СССР было в первый раз оформлено в письменную директиву 31 июля 1940 года.

Самый ранний знакомый нам замысел наступательной войны СССР против Германии датируется 15 мая 1941 года.

Но, пока не рассекречены все относящиеся к данному вопросу документы, мы не можем ни утверждать, ни отвергать возможности того, что Сталин имел возможность решить о войне раньше Гитлера. Это же в равной степени относится и к вероятному ответу Сталина о предупредительном ударе.

 

Новая ветхая версия «вероломного» нападения

Полагаю, что имеется суть обратиться к некоторым в далеком прошлом известным, но сейчас изрядно подзабытым трактовкам и свидетельствам. Действительно, наряду с этим нужно будет дополнить их новыми мыслями, которыми не было возможности открыто оперировать в 40-80-х годах прошлого века.

Фраза «вероломное наступление», в первый раз раздавшаяся в выступлении В.М. Молотова по радио 22 июня 1941 года и на долгое время ставшая официальной советской оценкой начала войны, звучала наивно для людей, хоть какое количество-нибудь мыслящих в политике.

Какая вера могла быть у Сталина в то, что Гитлер будет выполнять пакт о ненападении? Гитлер до этого растоптал понятие международного права, да и сам Сталин выполнял соглашения только , пока это было выгодно. Помимо этого, в «Моей борьбе» Гитлер уже давно и открыто провозгласил, что основной целью германского национал-социализма есть уничтожение большевизма. Однако, выражение «вероломное наступление» повторялось советской пропагандой с таким маниакальным упорством, среди них и для внешнего мира, что нечайно закрадывается подозрение: Гитлер своим действием 22 июня 1941 года в действительности уничтожил какую-то «святую веру» Сталина. Лишь вот: во что была эта «вера»?

Продолжительное время, говоря о реакции Сталина на начало войны, приводили свидетельство мемуаров Н.С. Хрущёва о том, словно бы Сталин первую семь дней пребывал в полном ступоре и не виделся ни с кем из лиц высшего национального и военного управления. Позднее были опубликованы архивные документы, из которых явствует, что первые дни войны у Сталина были насыщены самыми разнообразными деловыми встречами. Но, в случае если вдуматься, то обе версии не противоречат друг другу.

Так как документы о приёме Сталиным визитёров не фиксируют то состояние, в котором Сталин их принимал. Он имел возможность механически выполнять привычную работу, но одновременно с этим пребывать в глубокой депрессии. Хрущёв приврал по поводу полной самоизоляции Сталина в те дни, но предположение о не в полной мере адекватном состоянии Сталина по окончании 22 июня подтверждается и другими мемуарами.

Наконец, сокрушительный разгром советских армии в первых приграничных сражениях ВОВ тяжело растолковать исходя из догадки о том, словно бы они подготовились только к наступательной войне.

Если бы войска западных приграничных округов РККА вправду подготавливались к скорому походу в Европу, то они должны были пребывать в некоем тонусе готовности к скорой войне по большому счету. Правда же пребывает в том, что они совсем не ожидали начала войны обозримой перспективе.

Итак, наступление Германии на СССР 22 июня 1941 года в действительности стало неожиданным для советского военно-политического управления всех уровней. Конечно, эта оценка шла от самого верха. Значит, как раз Сталин совсем неверно прогнозировал замыслы Гитлера.

Тут самое время отыскать в памяти бессчётные свидетельства об отрицании Сталиным множества разведданных, говоривших о сосредоточении сил Вермахта у западных границ СССР и о назначенной в Берлине дате нападения. Сейчас сами эти свидетельства стали игнорироваться либо узко и предвзято трактоваться в угоду той либо другой концепции. Но из-за чего отвергать то, что лежит в них на поверхности: Сталин a priori не признавал возможность скорого нападения Германии на СССР?

Вопрос: из-за чего он это делал? Что бы на него ответить, давайте определим: кого Сталин должен был вычислять главным геополитическим соперником СССР?

Очевидный ответ: само собой разумеется, Англию. Особенно по окончании того, как в мае 1940 года правительство Великобитании возглавил вдохновитель антисоветской интервенции в 1918-1920 гг. Уинстон Черчилль.

В довоенном большевистском мировоззрении как раз Англия, Англия неизменно представлялась главным оплотом мирового зла, другими словами капитализма. Если сравнивать с ней нацистская Германия смотрелась совсем малым неприятелем, в особенности в плане идеологии.

Недаром 7 ноября 1939 года Сталин на торжественном обеде со собственными сподвижниками, а также фаворитом Коминтерна Г. Димитровым, назвал нацистских правителей Германии «мелкобуржуазными националистами», выделив их независимость от «капиталистических традиций». Это свойство гитлеровского режима очевидно импонировало большевистским вождям. Правящие же круги Англии неизменно характеризовались в Кремле как «империалисты».

И вот Германия Гитлера угрожает всемирный господства Британии.

Разве имел возможность настоящий коммунист, каким был Сталин, потерять таковой желаемый с 1917 года шанс: стереть с лица земли «мировое зло» либо хотя бы быстро его ослабить? Тем более, в случае если это возможно было сделать руками «меньшего зла», коим представлялся нацизм?

Само собой разумеется, Сталин должен был учитывать неоднократные мирные предложения Гитлера правительству Англии.

Но его оптимизм подогревало то событие, что Англия неизменно отвергала эти предложения. Англия не имела возможности пойти на признание в мирном контракте господства Германии над Европой. Сталин рассчитывал на английскую твердолобость и на то, что Гитлер отправится до конца в рвении стереть с лица земли Англию как великую державу. К началу лета 1941 года стало очевидным о провале миссии Гесса, соответственно, Англия и Германия будут биться до смертельного финиша одного из соперников.

Быть может, он рассчитывал и на ту возможность, что, в то время, когда победные легионы Вермахта будут пребывать ещё в Британии, войска СССР нанесут удар на западной границе и стремительным броском захватят сходу пол-Европы… По крайней мере, нужной предпосылкой успеха «первого удара» могла быть лишь связанность главных сил Вермахта на каком-то втором театре боевых действий.

О том, что талантливые, согласно точки зрения самого Сталина, «на крутой поворот» «мелкобуржуазные националисты» типа Гитлера совершат собственный очередной поворот уже против него, ему думать не хотелось. Разве он не делал всего, дабы таковой поворот не допустить? Разве СССР не стал, благодаря Сталину, сырьевым придатком воюющей Германии, в изобилии снабжая её нефтью, пшеницей и цветными металлами?

Разве будущего соперника так усиливают, энергично снабжая его всеми ресурсами для ведения войны? Нет, само собой разумеется. Сталин всерьёз не ожидал, что в первой половине 40-ых годов двадцатого века, не покончив с Англией, «мелкобуржуазный националист» развернётся против него.

22 июня 1941 года Гитлер коварно уничтожил веру Сталина в возможность скорого сокрушения оплота капиталистической совокупности…

Необычно, что до сих пор такая догадка не легла в базу сюжета какой-нибудь новой конспирологической книги об истоках Второй мировой по большому счету и Великой Отечественной в частности. По крайней мере, её возможно было бы обосновать не меньше убедительно, чем любую другую имеющуюся версию тех событий. Так как до тех пор пока на большинстве архивных документов о подготовке СССР к войне в первой половине 40-ых годов двадцатого века лежит печать секретности, историкам остаётся лишь собирать китайскую головоломку, в которой не достаточно множества наиболее значимых подробностей. В этих условиях каждая реконструкция, основанная на известных фактах, свидетельствах и догадках различного уровня достоверности, в праве на существование.

 

Рассчитывал ли Гитлер на победу в войне?

Ещё в 70-е годы прошлого столетия германский историк Себастьян Хаффнер выдвинул догадку о том, что Гитлер, готовя вторжение в СССР, осознавал, что оно, вероятнее, завершится полным провалом. И, более того, что Гитлер изначально как бы запрограммировал поражение Третьего райха во Второй мировой. Но какими мотивами фюрер наряду с этим имел возможность руководствоваться?

В случае если подняться на точку зрения многих «идейных» советских и неосоветских историков, что Гитлер был движим, в первую очередь, антикоммунизмом, замешанным на русофобии, то необходимо признать, что Гитлер хорошо выполнил миссию «сдерживания большевизма».

В действительности, в случае если Гитлер думал, что СССР непременно постарается завоевать Европу, то единственным реалистичным рассчётом Гитлера могло быть лишь сдерживание СССР , пока в Европе не покажется равнодействующий армейский фактор, сиречь США. Гитлер выбрал самое эргономичное время чтобы нанести СССР максимально чувствительное поражение и как возможно дальше к Востоку удержать Красную армию от её последующего наступления на Запад.

Что думал Гитлер в действительности — мы вряд ли когда-нибудь определим. Данный таинственный человек сумел унести большая часть собственных тайн с собой…

***

Какие конкретно бы мании не привели Гитлера в первой половине 40-ых годов двадцатого века к ответу во что бы то ни начало покончить с СССР, приходится признать, что он очень удачно готовился к той войне и чуть не добился в ней успеха. Тяжёлый темперамент войны с Германией полностью на совести сталинского управления.

Источник: scisne.net