Эффект отстрела

Как охотничье лобби оказывает помощь сохранить дикую природу

В последних числах Января 2015 года на выставке Shot Show в Лас-Вегасе (США) стартовала кампания «Охота — это охрана пророды». Ее инициатором стал «Фонд оленя Скалистых гор» (The Rocky Mountain Elk Foundation’s — RMEF), а спонсорами — узнаваемые производители охотничьих снарядов, амуниции и прицелов. В первоначальный же месяц акции в соцсетях ее поддержали более 1,9 миллиона человек. «Это хорошее начало, — высказался по поводу результата вице-президент по маркетингу RMEF Стив Декер. — Мы думаем, что эта просветительская кампания поменяет взоры людей и окажет помощь им осознать, что охотники снабжают поддержки и львиную долю финансирования дикой природы, ресурсов и среды обитания природоохранной деятельности».

Благодаря их взносам удалось сохранить огромное количество заповедных земель и охотничьих угодий от застройки, сельскохозяйственного и промышленного применения, и расширить популяцию редких животных методом контролируемого отстрела хищников.

Животные выбирают охотников

«Логическая цепочка несложна, — рассуждает в собственном блоге член правления публичной организации «Право на оружие» Мария Бутина. — Адекватное оружейное законодательство — следовательно, больше легального оружия, следовательно, больше приличных охотников, следовательно, более рациональное природопользование и более бережное отношению к фауне, следовательно, процветающая флора и фауна». Быть может, приведенная формула не совершенна — нельзя игнорировать уровень качества институциональной среды конкретного страны, поскольку развитость демократических университетов не зависит только от налогоплательщиков и числа избирателей.

Однако статистика подтверждает тот факт, что страны, в которых охота превратилась в развитую коммерческую индустрию с отлаженной инфраструктурой, имеют громадную численность зверей. Так, в Соединенных Штатах, где площадь лесов практически в 2,8 раза меньше, чем в Российской Федерации, насчитывается 14 миллионов охотников. За год они добывают около четырех миллионов одних лишь белохвостых оленей. У нас всех диких копытных (олени, лоси, косули, кабаны и другие) добывается 200 тысяч в год — эти цифры приводит один из ведущих русских экспертов по охотничьему хозяйству и охоте, главный редактор издания «Охота» Валерий Кузенков.

Наряду с этим в Америке насчитывается практически 30 миллионов оленей, а в Российской Федерации — только около 2,5 миллиона.

Еще пара примеров: в Германии охотники стреляют приблизительно 700 тысяч кабанов в год, в Российской Федерации данный показатель (до африканской чумы свиней) составлял около 35 тысяч кабанов. Швеция каждый год стреляет 100 тысяч лосей, финны — 70 тысяч, а вся Российская Федерация от Камчатки до Калининграда — 22 тысячи.

Эти цифры говорят не о жестокости европейцев, а об обилии животных в лесных угодьях Ветхого Света, поскольку количества добычи рассчитываются исходя из поголовья. Охота же снабжает львиную долю средств на защиту зверей и дикой природы — так происходит не только на западе, но и в Российской Федерации. Это и регулярные охотничьи взносы, и плата за лицензию на отстрел конкретного животного, и пользование охотничьей инфраструктурой, и другое. К примеру, тур по добыче медведя на Камчатке стоит 15-17 тысяч американских долларов, приблизительно две трети данной суммы достается принимающему охотхозяйству.

Кстати, интересный факт: 80 процентов амурских тигров живут на территории охотничьих хозяйств, и лишь 20 процентов — на защищаемых территориях Дальнего Востока.

Охотник против браконьера

Неслучайно ответственным причиной сохранения животных видов в Америке и Африке специалисты именуют трофейную охоту — выборочный отстрел самые примечательных животных из определенной группы — большой лев, медведь, олень с самыми громадными рогами и без того потом.

Объектами таковой охоты становятся взрослые животные, уже вышедшие из репродуктивного возраста, их отстрел не имеет возможности подорвать популяцию. «Доводом в поддержку регулируемой, верно контролируемой коммерческой охоты есть тот факт, что деньги, заплаченные охотниками за убийство ветхих и немощных животных, смогут пойти на защиту вторых видов», — так охарактеризовал пользу трофейной охоты в одном из телевизионных выступлений английский принц Уильям.

Медведь на берегу Курильского озера, Камчатка

Фото: Biosphoto / Valter Bernardeschi / Diomedia

Вправду, цена охотничьих туров в той же Африке исчисляется десятками а также сотнями тысяч долларов — эти деньги разрешают подкармливать зверей, вести отстрел хищников, а основное — содержать формирования рейнджеров для защиты зверей от браконьеров. Как раз они, наровне с промышленным и сельскохозяйственным освоением диких земель, — основной бич зверей.

Действительно, заявление английского принца позвало бурю чувств у европейских «зеленых», не смотря на то, что приводимая ими статистика скорее говорит в пользу охотников.

Сейчас в Африке около 15 тысяч львов, из них 300 животных каждый год отстреливается в рамках трофейных охот (два процента поголовья) — эти цифры приводит один из критиков Уильяма, директор английской природоохранной организации Lion Aid Питер Кэт. Для сравнения: издание Академии наук США Proceedings of the National Academy of Sciences спрогнозировал сниженние в два раза популяции африканских львов в центре континента, а в восточных — на треть, и не по вине охотников за трофеями, а из-за сельскохозяйственного освоения и незаконного отстрела земель.

Дискуссия о трофейной охоте обострилась по окончании резонансного случая: прошлым летом стоматолог из америки Уолтер Палмер, охотясь в Зимбабве, убил популярного у туристов 13-летнего льва по кличке Сесил.

Эта история практически взорвала интернет: убитый лев стал всемирный знаменитостью, много тысяч людей скорбели о нем и слали проклятья убийце. Палмер временно лишился работы, стенки его дома были разрисованы хулиганами, а правительству Зимбабве кроме того было нужно запретить охоту на львов.

Протест у дома Уолтера Палмера

Фото: Ann Heisenfelt / AP

Но в то время, когда спустя приблизительно полгода власти заявили о необходимости планового отстрела приблизительно десятка хищников (из-за введенного запрета львов стало через чур много), этого практически никто не увидел — так как эти животные не были храбрецами интернета.

китайский доктор и Трактор

Будущее тысяч слонов, которых каждый год отстреливают в Африке браконьеры, также не вызывает для того чтобы всплеска чувств, как смерть льва Сесила. В это же время в охотничьем резервате Селус в Танзании — это наибольший в Африке заповедник дикой природы — популяция слонов за последние десять лет уменьшилась на 80 процентов: в 2005 году их насчитывалось 70 тысяч, сейчас в пять раз меньше — всего 13 тысяч.

коррупция и Нищета — те самые факторы, каковые содействуют росту браконьерства: слоновую кость с радостью скупают состоятельные китайцы — для них это благосостояния и символ престижа.

А деньги от охотничьих туров оказывают помощь борьбе с браконьерами, если они расходуются верно. До начала 2000-х добрая половина средств, вырученных от легальной охоты, оставалась в распоряжении администрации парка и шла на заработную плат сотрудникам и помощь животных. После этого власти Танзании поменяли данный порядок, и показатели браконьерства сходу пошли вверх.

Конфискованная у браконьеров в Кении слоновая кость

Фото: Allan Mutiso / Zuma / Globallookpress.com

Спрос со стороны Восточной Азии неоднократно становился катализатором массового, по сути промышленного браконьерства. В классической восточной медицине части животных употребляются для того чтобы. Порошок из рога африканских носорогов считается чуть ли не панацеей и ценится дороже золота — это событие стоит судьбе тысячам животных.

Не повезло и антилопе сайга, которая обитает на постсоветском пространстве. «Раньше (до распада Альянса) на территории Калмыкии обитало около 700 тысяч сайгаков, — вспоминает Валерий Кузенков. — Сейчас осталось приблизительно две-три тысячи». Обстоятельством падения поголовья, согласно точки зрения специалиста, стала ликвидация Главного управления охотничьих заповедников и хозяйств при Совмине РСФСР, что привело «к неконтролируемому всплеску браконьерства».

Но основной неприятель зверей, по словам Кузенкова, — это трактор. В той же Африке дефицит продовольствия и рост населения стимулирует сельхозосвоение некогда заповедных земель.

По экспертным оценкам, к 2050 году классический ареал обитания африканских слонов уменьшится на 60 процентов. Данный процесс затормозится лишь в том случае, если существование зверей будет коммерчески удачным, — таков довод охотничьего лобби. В книге «Здравствуй, оружие!

Презумпция здравого смысла» Александра Никонова имеется занимательный пример. В болотистой местности американские фермеры занимались охотой на крокодилов. Это раздражало защитников животных, и они добились административного запрета охоты. Сохранение болот стало ненужным, и фермеры их попросту осушили.

Крокодилов в данной местности не стало совсем.

Источник: lenta.ru