Из офицеров – в заговорщики

офицеры и Генералы царской армии поменяли собственному правителю, с радостью присягнув в феврале 1917 года Временному правительству. Корни данной предательства тянутся из времен петровского прорубания окна в Европу.

Участие в дворцовых переворотах сделало из царёвых слуг развращенную касту – цари платили офицерам за лояльность.

Павел не указ

Ответственный ход для прекращения этих бесправий сделал Павел I, вернув прошлый порядок передачи царской власти и приняв меры по упрочнению воинской дисциплины.

Дабы поднять на должную нравственную высоту значение воинской клятвы, им лично в праздничной обстановке был поощрен присвоением воинских званий до генерала включительно и награжден Аннинской лентой пребывавший в отставке премьер-майор Абрамов, что отказался присягать Екатерине II, оставшись верен прошлому правителю Петру III.

Данный нравственный урок продолжительно был предметом дискуссии в обществе, и все же гвардия и высшие сановники его не усвоили. Утратив возможность оказывать влияние на выбор правителей и не успев отвыкнуть от прошлых вольностей, они в очередной раз поменяли, запятнав мундиры злодейским убийством императора.

Для военно-дворянского переворота 14 декабря 1825 года было выбрано междуцарствие, дабы создать хотя бы видимость ненарушения присяги. Но это смотрелось так для главной массы участвовавших в заговоре солдатах, не знавших подлинного положения дел.

Организаторы, являвшиеся участниками тайных обществ, знали, что их деятельность носит антигосударственный темперамент, но они брали другие обязательства, каковые ставили выше национальных.

В 1917-м генералы не принимали второй присяги, но в решающий момент они не заявили твердо о помощи правителя. И весьма не так долго осталось ждать за собственную неверность почувствовали на себе «признательность» временных и пришедших на долгое время вождей, и высвобожденного солдатских масс и народа, вышедших из повиновения.

Вычислили, как прислугу

Главноком армиями Западного фронта генерал А. Е. Эверт, сделавший собственный выбор по окончании колебаний, понял собственную вину: «Я, как и другие главнокомандующие, предал царя, и за это злодеяние все мы должны заплатить собственной судьбой».

Дорого заплатили четверо из восьми высших чиновниковов армии. Первым пал командующий императорским Балтийским флотом адмирал А. И. Непенин, по собственной инициативе пославший царю 1 марта весточку прося поддержать требование Госдумы, а 4-го – уже арестованный революционными матросами за то, что не захотел сдать дела выбранному ими новому командующему, и убитый выстрелом в пояснице.

Управлявший Черноморский флот адмирал А. В. Колчак не покинул письменного свидетельства, показывающего на его неверность присяге, но владея всей информацией о мнениях главнокомандующих армиями фронтов, промолчал, не выразил собственной помощи правителю. Арестованный уже как бывший главный правитель, давая показания следствию, он сказал, что целиком и полностью приветствовал факт перехода власти к Госдуме.

Так что его молчание можно считать солидарностью с мнением высших флота и военачальников армии. В ночь на 7 февраля 1920 года Колчак был казнен.

Самый трагично сложилась будущее главнокому армиями Северного фронта генерала Н. В. Рузского.

Сделав на протяжении личного общения с царем в Пскове предложение сдаться на милость победителям (подробнее – «Хроника измены родине»), генерал лишился прощения Николая II. В октябре 1918-го в числе группы заложников он зарублен на Пятигорском кладбище.

В августе 1920 года в Крыму был казнен «зелеными» отстраненный от должности в апреле 1917-го и пребывавший в отставке ассистент главнокому армиями Румынского фронта генерал В. В. Сахаров.

Возглавить революционную армию доверили М. В. Алексееву, обеспечившему помощь Временному комитету и сразу же по окончании отъезда правителя из Ставки присягнувшему новой власти. Питая иллюзии о спасении армии, он постарался это сделать, но поддержки и понимания любителей из Временного правительства не взял.

Уже практически сразу после назначения, осознав тщетность собственных упрочнений, главковерх открыто высказался на учредительном собрании создаваемого Альянса офицеров: «Упал воинский дух русской армии. Днем ранее грозная и могучая, она стоит на данный момент в каком-то роковом бессилии перед неприятелем». Подобную оценку дал и следующий революционный главковерх А. А. Брусилов. В воспоминаниях он признавал, что к маю 1917 года войска всех фронтов совсем вышли из повиновения и никаких мер действия предпринимать было нереально.

Слова двух полководцев, видевших спасение России и армии в отречении правителя, но появлявшихся неспособными это сделать без него, стали им моральным решением суда за неверность. Новая власть прекратила нуждаться в их одолжениях, исходя из этого и «вычислили, как прислугу», с печалью сообщил о собственной отставке Алексеев. С Брусиловым временщики также не церемонились.

Главковерх так и не смог показать собственного военного таланта при наступлении в июне 1917 года, что подорвало его авторитет. Исходя из этого и остался в истории лишь как храбрец Брусиловского прорыва, награжденный и отмеченный тем, кому в тяжёлую 60 секунд отказал в верности.

 

Источник: vpk-news.ru