Иван Грозный не убивал своего сына

Факт убийства царем Иоанном Васильевичем Суровым собственного сына царевича Иоанна до недавнего времени казался неоспоримым, поскольку он отыскал отражение кроме того в школьных книжках как одно из свидетельств о якобы особенной жестокости русского самодержавия. И никто не вспоминал, откуда попал данный факт в историческую литературу. Но что же информируют документы?

Поиску ответа посвящен материал историка полковника и российского публициста запаса Николая Шахмагонова.

Отчего погиб царевич

Заметив в 1885 году в Петербурге на выставке новую картину Ильи Репина «Иван Грозный и его сын Иван 16 ноября 1581 года», которая позже стала известна под упрощенным заглавием «Иван Грозный убивает собственного сына», обер-прокурор Святейшего Синода и русский мыслитель Константин Петрович Победоносцев был очень возмущен ее сюжетом, в котором вымысел выдавался за факт, и написал императору Александру III: «Запрещено назвать картину исторической, поскольку данный момент… чисто фантастический».

В это же время факт убийства царем Иоанном Васильевичем Суровым собственного сына царевича Иоанна до недавнего времени казался неоспоримым. И никто не вспоминал, откуда попал данный факт в историческую литературу. Только митрополит Петербургский и Ладожский Иоанн в первый раз опроверг эту клевету на царя в собственной книге «Самодержавие Духа», где доказал, что царевич Иоанн погиб от серьёзной заболевания и что в дошедших до нас исторических документах нет и намека на сыноубийство.

Что же информируют документы?

В Столичном летописце за 7090 (1581) год написано: «…преставися царевич Иоанн Иоаннович».
Пискаревский летописец показывает более детально: «в 12 час нощи лета 7090 ноября в 17 сутки… преставление царевича Иоанна Иоанновича».

В Новгородской четвертой летописи говорится: «Того же (7090) году преставися царевич Иоанн Иоаннович на утрени в Слободе…»

Морозовская летопись констатирует: «… не стало царевича Иоанна Иоанновича».
Как видим, об убийстве ни слова.
Что же касается фактов, свидетельствующих о смерти царевича Иоанна от отравления, то они в полной мере обоснованны.

В.В.

Манягин в книге «Вождь воинствующей Церкви» (2003) пишет: «По поводу заболевания возможно сообщить определенно – это было отравление сулемой. Смерть, позванная ею, мучительна, а доза, вызывающая таковой финал, не превышает 0,18 грамма».

Кто же это установил?

«В первой половине 60-ых годов двадцатого века в Архангельском соборе Кремля , – пишет Манягин, – были вскрыты четыре гробницы: Иоанна Сурового, царевича Иоанна, царя Феодора полководца и Иоанновича Скопина-Шуйского. При изучении останков была проверена версия об отравлении царя Иоанна Сурового. Ученые поняли, что содержание мышьяка приблизительно одинаково во всех четырех скелетах и не превышает нормы. Но в костях царевича Иоанна и царя Иоанна было найдено наличие ртути, намного превышающее допустимую норму.

Кое-какие историки пробовали утверждать, что это вовсе не отравление, а последствие лечения сифилиса ртутными мазями. Но изучения продемонстрировали, что сифилитических трансформаций в останках царевича и царя не найдено. Не были найдены в останках повреждения и царевича, каковые он имел возможность бы получить от удара отцовским посохом.

По окончании того как в 1990-х годах совершили изучение захоронений столичных великих цариц и княгинь, был распознан факт отравления той же сулемой матери Иоанна Васильевича Елены Васильевны Глинской (погибла во второй половине 30-ых годов XVI века) и его первой жены Анастасии Романовой (погибла в первой половине 60-ых годов XVI века)».
Царская семья в течении многих лет была жертвой отравителей. Среди преднамеренно убитых – царевич Иоанн. Содержание яда в его останках многократно превышает допустимую норму.

Кто же создатель клеветы на Ивана Грозного?
Имена этого его последователей и сочинителя известны. Их выдумки – только звенья в цепи лживых измышлений о отечественном великом прошлом.

Митрополит Иоанн думал, что «решающее влияние на становление русоненавистнических убеждений «исторической науки» оказали свидетельства чужестранцев».
О том же сказал и выдающийся исследователь древности Сергей Парамонов в книге «Откуда ты, Русь?», которую он издал под псевдонимом Сергей Лесной: «Отечественную историю писали немцы, каковые по большому счету не знали либо не хорошо знали русский язык». Примером того – лживая норманнская теория, миф о призвании варягов и другие мифы.

На то, что авторами трудов по русской истории являлись иноземцы, обращал советский академик и внимание Б.А. Рыбаков.
Он, например, писал: «Во времена бироновщины, в то время, когда отстаивать русское начало в чем бы то ни было выяснилось весьма тяжело, в Санкт-Петербурге, в среде приглашенных из германских княжеств ученых, появилась мысль заимствования государственности славянами у северогерманских племен.

Славяне IХ-Х столетий были признаны «живущими звериньским образом» (выражение норманнистов), а создателями и строителями страны были заявлены северные разбойничьи отряды варягов-норманнов, нанимавшихся на работу к различным властителям и державших в страхе Северную Европу.

Так, под пером Зигфрида Байера, Августа и Герарда Миллера Шлецера появилась мысль норманнизма, которую довольно часто именуют норманнской теорией, не смотря на то, что вся сумма норманнистических высказываний за два столетия не дает права на наименование норманнизма не только теорией, но кроме того догадкой, поскольку тут нет ни анализа источников, ни обзора всех известных фактов».
Казалось бы, речь заходит об эре, не относящейся к нашей теме.

Но если не осознавать рвения Запада исказить правду о отечественном великом прошлом, тяжело поверить и в то, что написанное об Иоанне Суровом иноземцами – простая неправда.
«С легкой руки Карамзина стало показателем хорошего тона обильно мазать эту эру тёмной краской, – писал митрополит Иоанн. – Кроме того самые консервативные историки-марксисты вычисляли своим долгом дать дань русофобской риторике, говоря о «дикости», «свирепости», «невежестве», «терроре» как о само собой разумеющихся чертах эры».

Причем доказательствами якобы прошедших кошмаров той эры столичной Руси для историков явились не свидетельства очевидцев, не архивные эти, не показания придворных, записанные и сохраненные архивами, а клеветнические измышления западных посланников. Миф о сыноубийстве и другие лживые мифы были нужны не только чтобы выставить царя в глазах потомков жестоким тираном, но и доказать западному миру, к тому времени «прославившемуся» кошмарами инквизиции, что в Московии порядки не лучше.

«Начиная с Карамзина, – писал митрополит Иоанн, – русские историки воспроизводили в собственных произведениях всю грязь и ту мерзость, которыми обливали Россию заграничные «гости», и творческое «наследие» таких, как Штаден и Поссевин, продолжительное время воспринималось в качестве свидетельства о жизни и нравах русского народа».
То же самое говорит и А. Гулевич в книге «революция и Царская власть»: «Национальная история пишется обыкновенно приятелями. История России писалась ее неприятелями».

Кто же первый оклеветал одного из величайших русских самодержцев?
Вот эти строки, каковые сочинил Антоний Поссевин, подхватил Генрих Штаден и процитировал через чур наивный (?) Карамзин: «Царевич, выполненный ревности добропорядочной, пришел к отцу и потребовал, дабы он отправил его с войском изгнать неприятеля, высвободить Псков, вернуть честь России.

Иоанн в беспокойстве бешенства закричал: «Мятежник! Ты вместе с боярами желаешь свергнуть меня с престола», – и поднял руку. Борис Годунов желал удержать ее. Царь дал ему пара ран острым жезлом своим и очень сильно ударил им царевича в голову.

Этот несчастный упал, обливаясь кровью!»
Иезуит Антоний Поссевин приехал в Москву в первой половине 80-ых годов XVI века, дабы послужить посредником в переговорах русского царя с польским королем Стефаном Баторием, вторгшимся на протяжении Ливонской войны в русские почвы. Будучи легатом папы Григория XIII, Поссевин сохранял надежду посредством иезуитов добиться уступок от Иоанна IV, пользуясь непростым внешнеполитическим положением Руси. Его целью было вовсе не примирение враждующих, а подчинение Русской Церкви папскому престолу.

Церковь давала слово Иоанну Суровому в случае, если он согласится, приобретение территорий, принадлежавших ранее Византии.
«Но старания и надежды папы Поссевина не увенчались успехом, – писал М.В. Толстой в «Истории Русской Церкви». – Иоанн Васильевич продемонстрировал всю природную гибкость ума собственного, благоразумие и ловкость, которым и сам иезуит должен был дать справедливость, отринул домогательства о позволении строить в Киевской Руси латинские церкви, отклонил споры о вере и соединении Церквей на основании правил Флорентийского собора и не увлекся мечтательным обещанием приобретения всей империи Византийской, потерянной греками словно бы бы за отступление от Рима».

Комментируя М.В. Толстого, митрополит Иоанн писал: «Узнаваемый историк Русской Церкви имел возможность бы добавить, что происки Рима в отношении России имеют многовековую историю, что провал миссии сделал Поссевина личным неприятелем царя, что само слово «иезуит» из-за беспринципности и бессовестности участников ордена в далеком прошлом сделалось именем нарицательным, что сам легат приехал в Москву уже через пара месяцев по окончании смерти царевича и никогда не мог быть свидетелем случившегося».
Миссия потерпела полный провал, и взбешенный Поссевин по злобе собственной и злому умыслу сочинил миф о том, что Иоанн Грозный в порыве бешенства убил наследника престола и своего сына царевича Иоанна Иоанновича. «Поссевин говорит, – пишет митрополит Иоанн, – что царь рассердился на собственную невестку, жену царевича, и на протяжении вспыхнувшей ссоры убил его.

Нелепость версии (уже с момента происхождения) была так очевидна, что потребовалось «облагородить» рассказ, отыскать более «мотив» убийства и «достоверный повод».
Так показалась вторая сказка – о том, что царевич возглавил политическую оппозиционеров курсу отца на переговорах с Баторием о заключении мира и был убит царем по подозрению в причастности к боярскому заговору. Обе версии совсем бездоказательны и беспочвенны.
Косвенно говорит о смерти Ивана не от удара посоха да и то, что в «доработанной» версии о сыноубийстве смерть его последовала не мгновенно по окончании «рокового удара», а через четыре дня в Александровской слободе. Потом стало очевидным, из-за чего царевич угасал четыре дня – это было вызвано отравлением сулемой.

Подхватил версию о «сыноубийстве» еще один проходимец, побывавший в Москве, – немец Генрих Штаден. Он написал клеветнические записки, каковые Карамзин посчитал за правдивые (позднее немца изобличили во лжи советские историки И.И. Полосин и С.Б. Веселовский). Возвратившись в Германию, Штаден изложил проект завоевания Московии, предлагая стереть с лица земли церкви и монастыри, упразднить православную веру, а после этого перевоплотить обитателей в рабов.

Вот чьими данными пользовались русские историки, обрисовывая в собственных произведениях эру Иоанна IV.

Из-за чего внезапно подверглись клевете как раз Иоанн время и Грозный его царствования?
Ответ несложен: сильная Российская Федерация Западу страшна. Не имея возможности стереть с лица земли Русь армейским методом, Запад прибег к шельмованию и клевете с целью подрыва авторитета главной власти в Российской Федерации.

В чем неточность правителя?
Инструктируя создателей фильма «Иван Грозный» режиссера Эйзенштейна и исполнителя роли царя Черкасова, Сталин сообщил: «Иоанн Грозный был весьма твёрдым. Показывать, что он был твёрдым, возможно.

Но необходимо продемонстрировать, из-за чего необходимо быть твёрдым. Одна из неточностей Иоанна Сурового пребывала в том, что он не стёр с лица земли пять больших феодальных семейств. Если он эти пять больших семейств стёр с лица земли бы, то по большому счету не было бы Смутного времени».
Иоанна Сурового именовали тираном, приписывали ему непомерные жестокости, а в это же время Сталин, что пристально изучил политику царя, сделал вывод, что тот кроме того показал излишнюю мягкость к враждебным боярским семействам, помиловав их, и тем самым разрешил ввергнуть Россию в Смутное время, унесшее практически половину населения Московии.

В это же время факты опровергают бесчеловечность и жестокость царя опричного «террора».

Н.Скуратов в статье «Иван Грозный – взор на время царствования с позиций упрочнения государства Российского» пишет: «Простому, несведущему в истории человеку, что не прочь время от времени взглянуть фильмы и почитать газету, может показаться, что опричники Иоанна Сурового перебили половину населения страны. В это же время число жертв политических репрессий 50-летнего царствования известно по точным историческим источникам. Большинство погибших названо в них поименно… казненные принадлежали к высшим сословиям и были виновны во в полной мере настоящих, а не в изменах и мифических заговорах… Практически все они ранее бывали прощаемы под крестные целовальные клятвы, другими словами являлись клятвопреступниками, политическими рецидивистами».

Манягин отмечает, что такой же точки зрения придерживались митрополит историк и Иоанн Р.Г. Скрынников, каковые указали, что за 50-летний период правления «сурового царя» к смертной казни были приговорены не более 4-5 тысяч людей.

Но из данной цифры нужно убрать казненных бояр до 1547 года, другими словами до венчания Иоанна Васильевича на царство. Не имеет возможности же он нести ответственность за обоюдные убийства разных боярских кланов, рвавшихся к власти.
Манягин пишет: «Во времена царствования Иоанна IV смертной казнью наказывали за убийство, изнасилование, содомию, похищение людей, поджог жилого дома с людьми, ограбление храма, измену родине.

Для сравнения: на протяжении правления царя Алексея Михайловича смертной казнью карались уже 80 видов правонарушений, а при Петре I – более 120. Любой смертный решение суда при Иоанне IV выносился лишь в Москве и утверждался лично царем».
Власть православного царя Иоанна Васильевича была большое количество мягче, нежели в Европе. В первой половине 70-ых годов XVI века на протяжении Варфоломеевской ночи во Франции было перебито более чем 80 тысяч протестантов.

В Англии за первую половину XVI века было повешено лишь за бродяжничество 70 тысяч людей. В Германии при подавлении крестьянского восстания 1525 года казнили более 100 тысяч людей…
Отчего же Грозный – царь-тиран, а европейцы – само милосердие?

За время царствования Иоанна Сурового прирост населения составил 30-50 процентов, за время правления Петра I убыль населения составила 40 процентов. «Исходя из этого» царь Грозный – тиран, а Петр – Великий (лишь для кого?).
Говоря о казнях, не нужно забывать, что именно неуничтоженное боярское семейство Шуйских было одним из тех семейств, что толкнули Россию к Смутному времени. Как раз со времени правления Василия Шуйского была нарушена православная вертикаль власти.

Начиная с правления Иоанна III было обнаружено, что царь присягает Всевышнему, а народ присягает царю как монарху . Но Шуйский дал клятву не Всевышнему – он принес подкрестную клятву боярской вершине. Это было началом разрушения Самодержавия.

И разрушение это стало результатом не жестокости, а чрезвычайного милосердия Иоанна Сурового.
В «признательность» за милосердие царя отравили сулемой…

Источник: rateh.ru