Фабрики зерна и мяса

Крестьяновед Александр Никулин об судьбе крестьян и альтернативе коллективизации

Конечной целью коллективизации, совершённой в СССР в 30-е годы, было современное, индустриальное аграрное производство по типу города. Что стало с советским обществом по окончании ее окончания ? Была ли ей альтернатива? Об этом поведал крестьяновед Александр Никулин на протяжении собственной лекции в Сахаровском центре. «Лента.ру» записала главные тезисы его выступления.

В конце XIX — начале XX века в Российской Федерации начинает происходить демографическая революция.

Население возрастает, в особенности крестьянское. Появляется страшная неприятность аграрного переселения, которая ведет к обнищанию деревни. Она усугубляется тем, что в стране в это время еще существуют феодальные пережитки по окончании реформ 1861 года: остаются помещичьи хозяйства, чем обиженны крестьяне, иногда появляются идеи земельного передела.

События первой русской революции 1905-1907 годов продемонстрировали, что сельское население — это взрывоопасная сила, и с ним нужно что-то делать.

Столыпин пробовал трансформировать крестьянство справа, через развитие капиталистического фермерства, но опоздал добиться значимых результатов. Советские власти нашли ответ данной неприятности слева, в ожесточённой коллективизации.

Русский деревня при сталинском колхозном строе преобразовывается во внутреннюю колонию, из которой советская власть черпает ресурсы на развитие индустрии, науки, образования. На протяжении многих лет работники колхоза считаются людьми второго сорта без зарплаты и паспорта.

Фашистская армия на протяжении оккупации советских территорий не распускала колхозы, полагая, что они являются очень действенными аппаратами централизованного выкачивания ресурсов из села.

Колхозный строй кроме этого породил огромную иерархию бюрократии, которая нависла и над городом, и над деревней. В данной уравниловке человек был лишен того, чем владел обычный крестьянин — собственным трудом на собственной почва по собственному усмотрению. Человек не принадлежал себе, это была подчинённость и полная забитость огромной бюрократической вершине и незаинтересованность в собственном труде.

Что стало с деревней по окончании коллективизации

На протяжении коллективизации многие люди, в особенности молодежь, верили в социализм, в то, что из нищеты они создадут великое социалистическое будущее, и многие искреннее и самоотверженно трудились. Сомневающихся в социализме ожидали строгие меры сталинского страны. Коррозия данной крестьянско-колхозной социалистической нравственности настает в 1960-е годы.

Обмолот первого колхозного урожая во время коллективизации

Фото: Макс Альперт / РИА Новости

Время от времени говорят, что великий удар по крестьянству нанес Сталин в 1929-1930 годах. Но нет, культура и крестьянская этика по большей части сохранялись до начала 1960-х. Как раз сейчас ветхий тип крестьянина, совестливо и аккуратно относившийся кроме того к колхозному добру, уходит в прошлое. Появляется позднесоциалистический поденщик, довольно часто алкоголического типа, которому все равно, где трудиться, в селе либо в городе.

Происходит массовый финал крестьян в города, деревня умирает, ее население деградирует — делается резервацией их сыновей и старушек-пьяниц.

По окончании коллективизации оказалось, что крестьянство было весьма живучим, что оно, не обращая внимания на все бедствия, исчезало медлительно, в течении нескольких поколений. Опыт говорит о том, что вероятны развития и варианты трансформации сельского населения, в случае если делу дают верный движение.

У нас на данный момент многие кусают локти и говорят, что, если бы в СССР во второй половине пятидесятых годов был отечественный Дэн Сяопин, что предоставил бы возможность рыночного социалистического развития села, тогда бы село и советская экономика рванули так же, как рванул Китай в 1980-е и 1990-е годы. Но Никита Хрущев был романтиком, верившим в преимущества сверхкрупного огосударствленного аграрного производства. Он, ортодоксально, пускай и не злодейски по-сталински, полагал, что на селе все большое индустриальное оптимальнее крестьянско-домашнего, которое нужно извести до конца.

В следствии мы взяли то, что взяли.

В 1970-е и 1980-е годы из-за потока нефтедолларов советская власть стала щедро финансировать развитие совхозов и колхозов, и до сих пор сельские обитатели с ностальгией вспоминают брежневскую эру, полагая, что это и были золотые годы деревни.

Сейчас наконец инвестиции пошли в сельское хозяйство, и в случае если Сталин старался в деревню вкладывать меньше, а изымать из нее больше, то тут советская власть, казалось, возвращала собственный долг. Так как те же самые члены брежневского политбюро практически все были крестьянскими сынами, не забывали эту деревню, и от нефтяных сверхдоходов увеличивали вложения в колхозное и строительство и совхозное производство.

Но так как схема аграрного управления была ветхая, забюрократизированная, малоинициативная, то и отдача от нее была мала. Из этого и появилась метафора Егора Гайдара о том, что село — это «черная дыра» агропрома, неэффективная и ненужная. В 90-е годы, в то время, когда закончилось это щедрое советское финансирование из нефтедолларов, случился ужасный спад и во многом распад постсоветского сельского хозяйства. Во второй половине девяностых годов по своим показателям оно возвратилось только к уровню начала 1960-х.

Работница птицефермы закладывает яйца в инкубатор. Совхоз «Горки-2» Столичной области, 1960 год.

Фото: В. Носков / РИА Новости

Более того, эта извечная ставка на сверхкрупное аграрное производство имеется и по сей день. Существуют приверженцы аграрного прогресса, каковые говорят, что огромные капиталистические агрохолдинги все сами собой отрегулируют, что они — магистральный путь прогресса для современной России.

Но в случае если так все превосходно, то отчего целый остальной мир не идет по этому пути? Так же, как и прежде кроме того в Соединенных Штатах, а тем более в Европе, базой сельскохозяйственного производства есть фермер, что состоит во многих кооперативах, трудящихся практически по чаяновской модели домашнего крестьянского хозяйства.

Крестьянин как человеческий тип в Российской Федерации все-таки сохранился, выжил, легко на данный момент это «редкая птица».

В случае если в 1920-е годы крестьян было 100 миллионов человек, то на данный момент, по моим расчетам, их пара десятков тысяч. Плюс, само собой разумеется, остатки, фрагменты крестьянской ментальности разбросаны и растворены в характерах миллионов современных жителей-сельчан, каковые так ценят и обожают сельско-дачно-деревенский образ судьбы.

В некоей степени на данный момент крестьянские совершенства оживают и в Российской Федерации. Они связаны с идеями новой экологии, новых (ветхих) взаимоотношений между природой и человеком. К примеру, в недавнем труде голландского доктора наук Ван Дер Плога «Чаяновский манифест» доказывается, что совершенства домашнего сельского хозяйства в условиях современной экономики, науки и техники приобретают второе дыхание.

Была ли предопределена сталинская коллективизация?

Имеется вывод, что такая индустриализация и ускоренная коллективизация оправданы тем, что в противном случае бы СССР не готовился к войне. Но это тема вечных споров в исторической науке. Соперники другого видения истории говорят, что история жестко детерминирована, все равно ничего не поменяешь.

На мой же взор, в этом вопросе громадную роль сыграл субъективизм политических деятелей, конкретные изюминки политической борьбы, в которой не была предопределена победа Сталина.

Что касается так называемых правых, им не повезло, у них не было для того чтобы коварного и умелого политического деятеля. Бухарин был ребенком в политико-административных интригах по сравнению со Сталиным.

Глава сельсовета Исак Анджибеков (слева в белом) участвует в распределении скота бая между обитателями кишлака

Сталин был очень способным крестьяноборцем. Он обожал просматривать труды германского военного теоретика Клаузевица, что писал, что сопернику нужно нанести такое поражение, дабы на пара поколений отбить у него охоту к новой борьбе. Советскому вождю удалось перебороть и сломить самый великий, широкий и старый социальный класс в стране.

Имеется экономико-математические модели, просчитывающие, что было бы, если бы все развивалось эволюционно и неспешно. Во-первых, не случилось бы для того чтобы огромного скачка в росте тяжелой индустрии и провала лёгкой промышленности и сельского хозяйства.

Экономические результаты математической рыночно-нэповской модели развития социализма к 1940 году были бы приблизительно такими же, как и у сталинской России, но без понижения и чудовищного голода жизненного уровня населения.

В то время, когда Сталин проводил в 1937-38 годах перепись, то был рассержен, найдя «непредвиденную» убыль населения в пара миллионов человек от репрессий и голода, — а он рассчитывал, что у него все и везде возрастает. Согласно точки зрения Теодора Шанина (доктор наук, президент Столичной высшей школы социальных и экономических наук — прим. «Ленты.ру»), если бы СССР развивался не через террор бюрократической коллективизации, а через рыночное кооперирование крестьянства, то Красная армия остановила бы немцев уже где-то под Смоленском.

Другие с этим спорят и сомневаются, хватило ли бы впрок индустриальных ресурсов, по причине того, что Сталин безмерно заготовил и танков, и самолетов. Но в массе собственной они к 1941 году были устаревшими, не хорошо управляемыми и уязвимыми, так что очень многое было нужно затевать заново.

Цена прогресса

на данный момент имеется последовательность современных русских а также западных либеральных историков, каковые, в целом, считают, что коллективизация удалась: индустриализацию совершили, войну победили. Имеется соответствующие экономико-статистические подсчеты, в соответствии с которым Советская республика была в обычном состоянии страны третьего мира: большое количество крестьян, нужно проводить индустриализацию.

В итоге СССР рванул вперед, создал огромную индустриальную державу, люди взяли общее образование, в первой половине 60-ых годов XX века запустили Юрия Гагарина в космос.

Первый секретарь ЦК КП(б) Украины Никита Хрущев (в центре) на протяжении опробования картофелесажалки на поле одного из колхозов

Фото: РИА Новости

Но какой ценой? В ответ намекают, что это все происходило по Мальтусу. Существовала неприятность аграрного перенаселения, советских крестьян было через чур много, девать их было некуда с позиций рационального прогресса, в общем — лишние рты, чужие на празднике избранных к новой судьбе. Желал — не желал Сталин, а пять миллионов погибло на протяжении коллективизации, еще двадцать миллионов лишних ртов погибло в Великой Отечественной войне.

Так СССР освободился от бремени аграрного перенаселения, вместо взяв автомобили социалистической индустриализации.

На мой взор, все это — образцы людоедско-прогрессистского мировоззрения негуманных людей, вычисляющих, что во имя всемирный всемирного прогресса и революции возможно пойти на любое правонарушение. С позиций для того чтобы макропрогресса все эти жертвы коллективизации — дело житейское, в истории все так делается.

Основное же, все более-менее прекрасно закончилось. Но закончилось ли? Фатально унылая опустошенность современных сельско-городских пространств России — вот основное наследие коллективизации, с которым отечественные политики не приложат ума, что делать.

Альтернативы сталинской коллективизации

В начале XX века в России было три великих вопроса: рабочий, национальный и аграрный, и последний был самым сложным и популярным. В Российской Федерации насчитывалось огромное количество аграрных партий, их программ, брошюр по аграрному вопросу.
На мой взор, предпочтительнее были бы альтернативы энэсов (народно-социалистическая партия), каковые были самым миролюбивым крылом народников.

Они собирались сделать ставку на развитие и крестьянство его хозяйства в рыночно-кооперативных формах, как бы мы на данный момент сообщили, «зеленой революции». Но в условиях ожесточенных армейских и классовых противостояний 1917 года данный путь был малореальным.

В 1920-х годах предлагались три главных других политических программы, предшествовавшие коллективизации.

Во-первых, это точка зрения, которая существовала в среде левых коммунистов, сформулированная Преображенским и Троцким. Они соглашались, что из крестьянства нужно выжимать все соки на индустриализацию, но через усиление его рыночного налогообложения.

Во-вторых, была буржуазно-либеральная точка зрения, так называемой ветхой русской профессуры, в лице Льва и Николая Кондратьева Литошенко. Они говорили, что не нужно пугать страну кулаком, нужно развивать рыночную экономику, делать ставку на этого самого кулака — большого фермера. Само по себе развитие для того чтобы сельско-феремерского капитализма приведет к стремительному росту всей экономики.

Но соперники таковой идеи вычисляли это страшным: снова начнется эксплуатация, возрастет сельская нищета, появится буржуазия, сперва сельская, позже городская, которая и свергнет советскую власть.

Кроме этого существовала социалистическая точка зрения Бухарина и Чаянова, каковые предлагали делать ставку не на буржуазного фермера американского типа, как предлагали Кондратьев и Литошенко, а на кооперированное среднее крестьянство. Крестьяне бы входили в особые громадные и малые отраслевые кооперативы, функционировавшие на рыночных основаниях.

Благодаря формированию кооперации развивалось бы в целом крестьянство, некапиталистическое, враставшее в социализм и предоставляющее для его развития хватает ресурсов.

Из-за чего данный замысел не сработал? Критики говорили, что это все прекрасно, и они кроме того согласны с этими идеями, но на практике мало чего удается, аграрное развитие идет не хватает скоро. В действительности таковой крестьянско-кооперативный социализм Чаянова — Бухарина буксовал из-за партийно-бюрократического контроля над свободой рыночных действий крестьян, организаций и сельских кооперативов. крестьянская кооперация и Крестьянство, пребывав под твёрдым авторитарным контролем партийной бюрократии, не имели хватает свободы для проявления экономической самостоятельности и инициативы.

Тут нужно упомянуть кроме этого об коллективизации построения и опыте социализма в других государствах. По окончании войны появилась целая совокупность мирового социализма и коллективизацию проводили в большинстве социалистических государств. Советскому примеру последовали многие страны социалистического лагеря. Фактически везде коллективизация была совершена, но все-таки менее жестоко. С немыслимой жестокостью она велась в первую очередь в СССР и частично в годы громадного скачка в Китае (данный опыт в том месте также стал причиной ужасному голоду).

Член Армейского совета 1-го Украинского фронта Н.С. Хрущев в донецкой степи

Фото: РИА Новости

Кроме Прибалтики, Западных Белоруссии и Украины, коллективизация проводилась в Венгрии, Чехословакии, ГДР, Румынии, Болгарии, Албании и частично в Югославии. В Польше она привела к сильным протестам крестьянства.

Польша, пожалуй, стала единственной восточноевропейской страной, где существовало только незначительное число совхозов — национальных фирм. По большей части она осталась крестьянской, не коллективизированной.

Во всех социалистических государствах колхоз выяснялся менее производительным если сравнивать с формами домашнего крестьянского либо фермерского хозяйства. На поздних этапах социализма иногда проводились весьма многообещающие аграрные опыты. Время от времени социалистические власти действительно пробовали заинтересовать во обоюдном сотрудничестве колхозы и индивидуальные подсобные хозяйства, дабы они не взаимно обворовывали друг друга как соперники, и дабы участнику социалистического сельскохозяйственного кооператива было весьма интересно и выгодно трудиться как в публичном производстве, так и в собственном личном подсобном хозяйстве.

самая удачная форма была выработана венгерскими кооперативами 1970-1980-х годов, удачно применявшими чаяновские идеи интеграции домашнего и крупно-кооперативного аграрного производства. Тогда случилось так именуемое венгерское чудо. Оказалось, что такие социалистические колхозы в полной мере конкурентоспособны кроме того с западными формами фермерства.

Источник: lenta.ru