Чем российские методы борьбы с терроризмом напоминают СССР

Террористы снова взорвали Европу. И сейчас, в то время, когда первый шок прошел, время задуматься о том, из-за чего это происходит. Но, для многих россиян это не вопрос: понятное дело, вследствие того что они в том месте развели народовластие с мультикультурализмом и совсем – ну совсем! – не заботятся о безопасности.

 Как раз таковой ответ упорно подсказывает телевизор. У нас-то не так.

У нас безопасность самая настоящая. И в случае если эта незамысловатая идея не проводится с полной последовательностью, то только вследствие того что кроме того пропагандисты знают: Российская Федерация от терроризма также не застрахована. Но они постоянно найдут метод совершить собственную идея окольным методом, не теряя убедительности, поскольку они – специалисты.

В конечном итоге терроризм – это не следствие народовластия, а продукт ее политических игр и дефицита, каковые ведут авторитарные режимы. Больше демократии – меньше террора. И напротив, диктатура, даже в том случае, если ее вожди пекутся о безопасности так, что муха не пролетит, – это совершенная питательная среда для политического насилия, в своей квартире и за границей.

Политическое принуждение, само собой разумеется, не новость. Основатель великой, дружественной нам КНР Мао Цзэдун говаривал, что винтовка рождает власть.

Причем перед тем, как борьба Компартии Китая с Гоминьданом купила темперамент регулярной войны, способы Мао, в случае если взглянуть на них с современной точки зрения, были в полной мере террористическими. По крайней мере в Российской Федерации «приморских партизан», каковые в Российской Федерации постарались функционировать совершенно верно так же, осудили за терроризм. И в общем по заслугам.

Прямо на данный момент в двух из пяти государств БРИКС – в Бразилии и ЮАР – есть у власти фавориты, на более ранних этапах собственной карьеры принимавшие активное участие в действиях, каковые любой современный суд квалифицировал бы как терроризм. А вообще-то, правители хорошей дюжины государств – от Никарагуа до Восточного Тимора – проложили себе дорогу к власти бомбой и автоматом Калашникова.

Так была устроена политика семидесятых.

Академия террора

Думаю, не раскрою громадного секрета, в случае если увижу, что главным интернациональным спонсором терроризма в ту смелую (к счастью, прошлую) эру был СССР.

На словах советская пропаганда постоянно осуждала личный террор. Но представление о том, что отличает его от революционной борьбы, было достаточно размытым. К примеру, в случае если боевая организация Африканского национального конгресса ЮАР, действовавшая под характерным заглавием «Копье нации», убивала какого-нибудь государственного служащего, – это была революционная борьба.

Поупражнявшись в бомбометании, юные активисты АНК имели возможность избежать колонии, отправившись на обучение в Университет имени Патриса Лумумбы. Об узах скрепленной многократными поцелуями дружбы между генсеком общепризнанным террористом и Брежневым Арафатом и сказать не приходится.

Более замаскированной, но не меньше активной была помощь СССР экстремистких организаций, действовавших в Западной Европе.

Тогда это шепетильно скрывали, но на данный момент ни для кого не секрет, что помощь от СССР и государств восточного блока (в первую очередь ГДР) приобретали самые активные террористические группы того периода, включая Ирландскую республиканскую армию и действовавшую в Западной Германии Фракцию Красной армии.

Дела в далеком прошлом прошлых дней, сообщите вы? Не совсем так.

Как раз деятельно поддержанный оружием и советскими деньгами слой разнообразные революционеров послужил той академией, в которой были созданы организационные базы современного терроризма. Из этого же слоя вышли и исламские боевики нового поколения. В Российской Федерации обширно как мы знаем, что повстанческое перемещение в Афганистане, сыгравшее решающую роль в формировании «Аль-Каиды», пользовалось помощью США.

Менее обширно известно то, что подготовленные кадры для этого перемещения были предоставлены палестинскими и иранскими экстремисткими организациями, каковые в течение многих лет содержал СССР. Терроризм был одним из фронтов холодной войны, и обе ее стороны отвечают за неспециализированный результат. Но ответственность СССР, пожалуй, больше.

Эффект бумеранга

на данный момент мало кто сознает, что в широкой ретроспективе пик терроризма приходится на семидесятые годы прошлого столетия, да и то, что мы замечаем на данный момент, – во многом только реплика того периода. Но и различия налицо.

Основное из них пребывает в том, что в случае если террористы семидесятых боролись за политическую власть, которую желали применять для социального переустройства (из этого – обоюдные симпатии между ними и СССР), то целью современного исламского терроризма стало изменение глобального политического порядка. Не то дабы им не нужна власть, но власти в масштабах ветхого национального страны им мало. Им необходимо новое, общемировое супергосударство.

Данный поворот стал следствием провала самой идеи национального страны, и в первую очередь в арабском мире. Напомню, что арабский мир – это уникальный регион, где очень редко, за ничтожными и непродолжительными исключениями, не было демократии. В том месте существуют политические режимы двух типов – безотносительные монархии (как в Саудовской Аравии и в княжествах Залива) и электоральные авторитарные режимы (как в Алжире и Египте). Авторитаризм ведет к тому, что, во-первых, он значительно ограничивает борьбу за власть в правящего класса.

Во-вторых, тормозит социально-политические лифты, не разрешая представителям низших классов сохранять надежду на успешную политическую карьеру.

И это готовый конструктор для экстремисткой организации: так Усама бен Ладен, с деньгами, но без политических возможностей, находит безработного Мухаммеда, без денег и без надежды на лучшую судьбу, но с жгучей неприязнью к существующему порядку. Раньше Мухаммед стал бы социалистом и националистом.

Быть может, он присоединился бы к экстремисткой организации соответствующего толка, сея кошмар среди бизнесменов и местных чиновников. Но взрывать Брюссель ему бы и в голову не пришло. Но арабский социализм ушел в прошлое вместе с СССР. А национализм всецело скомпрометирован продажными, хищническими диктатурами наподобие той, существование которой мы так мучительно пробуем продолжить в Сирии.

В то время, когда на Ближнем Востоке началась так называемая «арабская весна», у нас не было недочёта в рассуждениях о том, что все это – американская интрига и ничего-то у них не окажется, по причине того, что против законной власти.

И действительно, не получилось. В Сирии, скажем, законная власть устояла. Российская Федерация этому деятельно содействовала, и я полагаю (не смотря на то, что кто сейчас знает точно?), что если бы Башар Асад потерял власть пара лет назад, то на данный момент в Брюсселе было бы все нормально. Но серьёзнее второе: «арабская весна» была последней надеждой на то, что недовольство арабских весов удастся направить хоть в какое-то возможно конструктивное русло. По окончании ее провала взрывы в Париже и Брюсселе стали неизбежными.

В той мере, в какой современная Российская Федерация пробует что-то сделать в мире, она во многом действует по советским лекалам. Мы оказываем содействие вооруженной оппозиции в соседней стране, поддерживаем замшелую тиранию в стране подальше. Подобное, как говорится, тянется к подобному.

Но в случае если уж коммунистический опыт так поучителен, то необходимо сознавать долговременные последствия аналогичной политики

Источник: slon.ru