Брюссельские теракты меняют наш мир

Обитатели Европы реагируют на вызовы XXI века и все чаще голосуют за «новых правых». В Российской Федерации выбор совсем другой.

 

Появляется громадной соблазн связать террористические акты в Брюсселе, случившиеся утром 22 марта, с наплывом беженцев из Сирии, будоражащим Европу в течении последнего года. Но сообщение этих событий маловероятна.

Теракты в большинстве случаев совершаются по окончании важной подготовки.

Занимаются этим уж точно не маргиналы, сравнительно не так давно пересекшие границу Европейского союза в безопасности куска и поисках хлеба. Такие люди способны разве что на приставание к дамам в новогоднюю ночь около Кельнского собора. А те, кто сейчас взорвал аэропорт и метро в Брюсселе, сродни тем, кто взрывал концертный зал и стадион в Париже в ноябре 2015 года.

В большинстве случаев, такие террористы имеют связи в местной среде, приличное финансирование и, самое основное, четкие продуманные цели, которые связаны с расширением сферы влияния фундаменталистского ислама. Они ведут долгую организованную войну, начавшуюся, как условно принято вычислять, 11 сентября 2001 года в Соединенных Штатах, а практически кроме того раньше.

Свидетельствует ли это, что нынешняя массовая миграция сирийцев в Европу никак не будет связана с терроризмом? Нет, само собой разумеется. Она расширяет потенциальное число бойцов-фундаменталистов.

Лишь скажется это не на данный момент, а существенно позднее, в то время, когда их дети и мигранты адаптируются в Европе и начнут решать экзистенциальные задачи вместо сугубо материальных, стоящих перед ними на данный момент.

Остановить эту войну, как продемонстрировало развитие событий по окончании 11 сентября, никакие меры антитеррористической безопасности не смогут. В случае если бы из слов, сказанных на Западе и в Российской Федерации о важности борьбы с терроризмом, возможно было выстроить стенке, то она была бы уже намного больше Великой Китайской. Но у китайцев в свое время оказалось худо-бедно отгородиться от давления северных кочевников, а христианской цивилизации до тех пор пока это сделать не удается.

В это же время, под громкие, но не через чур плодотворные речи о технических средствах защиты от террористов происходят громадные трансформации в политике государств Запада.

Примечательно, что большая часть аналитиков делают вид, словно бы эти вещи между собой практически не связаны. Но в действительности мир XXI века как раз под действием столкновения цивилизаций делается совсем иным, нежели ветхий мир века ХХ.

Самое броское проявление — феномен Дональда Трампа, кандидата на пост президента США, сломавшего за последние месяцы все сложившиеся представления о том, как обязана идти схватка за Белый дом в Вашингтоне. Трамп в собственной агитации сделал упор не на классические политкорректные вопросы, обсуждаемые демократами и республиканцами, а именно на проблему столкновения различных культур.

Он по большому счету не хочет пускать мусульман в Соединенных Штатах. Он желает отгородиться от Мексики «великой американской стеной». Он желает отгородиться от стран и Китая Юго-Восточной Азии необычной экономической стеной, дабы удержать американские капиталы и не разрешить им уйти в том направлении, где дешевле рабочая сила.

Таких, как Трамп, иногда именуют нацистами, но это сильное упрощение. Ветхий нацизм в далеком прошлом похоронен, его идеи не популярны ни в Германии, ни в Италии, где в свое время процветал тоталитаризм. Сейчас население украины преуспевающих государств не раскачаешь беседами о превосходстве одной расы над второй (как у Адольфа Гитлера) либо о необходимости построения сплоченного антидемократического страны-корпорации (как у Бенито Муссолини). Подобная демагогия пробуждала фанатизм по большей части среди бедных людей кризисной Европы, не оправившейся толком еще от последствий Первой Мировой.

Нынешних успешных, обеспеченных обывателей тревожит совсем второе. Они желают, дабы их оставили в покое те, кто лезут в Европу и США со собственными порядками. Со своей культурой, вторгающейся в привычный образ судьбы. Со собственными рабочими руками, отнимающими зарплаты и вакансии. Со собственными ртами, съедающими большую часть социального обеспечения.

А основное — со собственными бомбами, лишающими жизни ни в чем не повинных граждан.

Сегодняшний обыватель реагирует на вызовы XXI века, а не на то, на что реагировал человек эры Гитлера и Муссолини. До появления Трампа политики и аналитики имели возможность делать вид, словно бы ничего особого не происходит, а проблему терроризма возможно решить чисто милицейскими мерами. Трамп, к удивлению всего американского истеблишмента, продемонстрировал, что его политическая линия пользуется спросом миллионами простых людей. Нравится нам это либо нет.

Что-то похожее происходит и в Европе. «Национальный фронт» Марин Ле Пен во Франции в далеком прошлом уже на слуху и достиг известных удач в политике. А прорыв партии «Альтернатива для Германии» на недавних региональных выборах в Саксонии-Анхальт, Рейнланд-Пфальце и Баден-Вюртемберге продемонстрировал, что кроме того в стране, где твёрдый национализм с послевоенных времен был не в чести, формируются, наверное, принципиально иные настроения широких весов.

Чем больше террористических актов, тем активнее избиратели будут поддерживать националистов нового типа — тех, каковые борются прежде всего с разными проявлений глобализации (а также с миграцией).

А потому, что на данный момент уже ясно, что террористические акты стали, увы, постоянным явлением за последние 15 лет, не приводит к рост популярности новых правых политических сил.

У них, действительно, имеется громадная слабость. Миграцию остановить тяжело, потому, что те же самые обыватели, каковые требуют сохранить национальную культуру и рабочие места, не готовы трудиться на стройках, быть уборщиками, санитарами и т. д. Развитым государствам нужен постоянный приток мигрантов — без них экономика не сможет существовать. Но наряду с этим страны должны стремиться к тому, дабы шепетильно перешерстить каждую очередную людскую волну, накатывающуюся на Европу, потому, что в ней будут скрыты зародыши новой волны терроризма.

Но успех в отсеве террористов постоянно будет очень относительным.

А также вследствие того что организаторы взрывов довольно часто вырастают из детей тех, кто приехал с мирными целями. Отделить овец от козлищ сейчас так же сложно, как лет 100-150 назад сложно было отделить спокойных, трудолюбивых рабочих от потенциальных мятежников, большевиков и забастовщиков. Тогда политики поделились на левых и правых в зависимости от того, стремились ли они жестко противостоять мятежникам либо идти навстречу наиболее значимым их требованиям. А на данный момент Европа и США начинают делиться на левых и правых в зависимости от того, стремятся ли они инкорпорировать мигрантов в современное западное общество либо отгородиться от них «великой трамповской стеной».

В Российской Федерации также присутствуют все те неприятности, каковые разделяют западные государства на левых и правых. Имеется огромная миграция, бдительность коренного населения, кровавые террористические акты а также отрезанная голова ребенка. Нет только одного — демократии, которая разрешает обществу осуществлять выбор политики.

Мы голосуем, но у власти остаются те же люди.

Исходя из этого Российская Федерация до тех пор пока реагирует на происходящее не так, как Европа. Законопослушные граждане все ожидают высочайшего соизволения ликвидировать нарастающие несоответствия.

А непослушные кучкуются где-то чтобы при случае показать всю агрессию и свою злость в отношении мигрантов. Вряд ли для того чтобы рода подход окажется действеннее европейского.

В свое время деление на противостоящие политические партии привело Европу к ответу рабочего вопроса при помощи формирования совокупности социального страхования. А кучкование по углам непослушных привело Россию к гражданской войне и революции, в которой сошлись друг против друга разнообразные озлобленные граждане. Европейский путь решения проблемы, ясно, далек от идеала.

Но отечественный, увы, был далек кроме того от здравого смысла.

Источник: www.rosbalt.ru