Братство ткачей

Чем живут и на что сохраняют надежду осевшие в Подмосковье сирийские беженцы

В районе подмосковного Ногинска живут около двух тысяч уроженцев сирийского города Алеппо, появлявшегося в центре вооруженного конфликта. Большая часть трудится на швейных фабриках, открытых их соотечественниками пара лет назад.

Практически все взяли в Российской Федерации временное убежище и сейчас бесполезно пробуют пройти регистрацию по месту жительства, дабы получить доступ к медобслуживанию и устроить детей в школы. В надежде на скорое ответ этого вопроса комитет «Гражданское содействие» снял в аренду маленькое помещение, где для сирийских их родителей и ребят проводятся бесплатные уроки русского. Обозреватель «Ленты.ру» побывал в Ногинске, дабы взглянуть, как проходит интеграция беженцев. Прошлый опыт, согласно свидетельствам очевидцев, закончился «визитом людей в форме с автоматами».

Я русский бы выучил лишь за то…

Ногинск. Дом 66 по Советской улице. Старое двухэтажное жилое строение, которое, наверное, не ремонтировали с царских времен. Осыпающаяся штукатурка местами обнажила кирпичную кладку. Покосившиеся древесные сарайчики во дворе.

Окно на первом этаже разбито и завешено плотной тканью. Древесное крыльцо покосилось и отошло от стенки. Тяжёлое зрелище дополняет расположенная по соседству колония.

Арендная плата за помещение из четырех помещений, две из которых стали учебными классами, — 32 тысячи рублей в месяц. Платить больше общественники не в состоянии.

Главные средства ушли на подбор квалифицированных экспертов, учебные материалы и оборудование. К счастью, в все выглядит существенно приятнее, чем снаружи: легко, опрятно и чисто.

Детей учат с утра до обеда, взрослые приезжают в свободное время: трудящиеся в ночную смену — с 9 до 11 утра, в дневную — с 21 до 23 часов. И дети, и родители занимаются с букварями, но программы, само собой разумеется, различные.

Ветхое строение «школы для беженцев» на Советской улице — до тех пор пока единственное, что по карману правозащитникам

Фото: Сергей Лютых / «Лента.ру»

«Люди приезжают по окончании работы, и занятия для них усложняются естественным жаждой поспать, — поведала «Ленте.ру» учитель русского как зарубежного Ирина Гвоздева. — Арабский и европейские языки — это два совсем различных мира. Попытайтесь на данный момент поменять направление рукописного письма.

А какую проблему создают гласные буквы — их использование и произношение в письменной речи!»

На занятиях Ирина старается подбирать самые актуальные для взрослых сирийцев темы, затрагивающие повседневную судьбу. Детей требует говорить по-русски о родной Сирии, ее природе, культуре и быте.

«Никакой школы тут нет! Это легко репетиторство, образовательный проект», — категорично заявляет Хусам, один из основных экспертов комитета по работе с соотечественниками из Сирии.

Опытный переводчик, культурный и скромный человек, неизменно готовый сделать одолжение нуждающемуся.

Его слова направлены скорее местной власти, которая решительно не принимает сирийцев, не допуская их в национальные образовательные учреждения и не разрешая создавать собственные. Преподаватель Елена Дроздова замечательно не забывает, чем закончился прошлый «проект» в Ногинске.

«В субботу, 22 августа 2015-го, на Рогожскую, где мы тогда проводили занятия, пришли сотрудники УФМС, — написала она после этого в блоге издания «Сноб». — В одной половине дома мы занимались с детьми, в второй жили люди. Их допрашивали часа три, перерыли все сверху донизу, причем досматривали не только помещение школы, но и индивидуальные вещи».

В итоге соглашение об аренде помещений расторгли, преподаватели забрали доски и стулья, а сирийская ребятня разбежалась по зданиям. Но одна из учениц добилась столь больших удач, что поразила директора одной из ногинских школ, и он принял девочку на учебу, за что позже взял выговор от руководства.

Директору ногинской школы заявили выговор за то, что он принял на учебу одаренную выпускницу языковых направлений

Фото: Сергей Лютых / «Лента.ру»

Швейных дел мастера

Сирийской диаспоре в Ногинске уже пара лет. Но это не какая-то закрытая община с фаворитом, живущая по собственному особенному уставу. Да, они из Алеппо, у них неприятности с легализацией в России. В остальном они не отличаются от местных: живут работой и семьёй.

Среди ногинских сирийцев имеется бедные и богатые.

У богатых личные швейные фабрики с оборудованием ценой в миллионы рублей. Таких фирм в городе около полусотни.

Абдусалам и двое его сыновей занимаются в школе (вернее, участвуют в образовательном проекте) комитета «Гражданское содействие». Он хорошо владеет английским, да и то немногое, что уже знает на «великом и могучем», произносит с ухмылкой, гордо и практически без выговора.

Абдусалам руководит программой, благодаря которой станки наносят рисунки и вышитые узоры на ткань. Оказывает помощь реализовывать дизайнерские идеи. Софт у него лицензионный, стоит пара десятков тысяч долларов. Получает Абдусалам по местным меркам хорошо, прекрасно наряжается и ездит на подержанном Volvo.

От русского страны этому беженцу из Алеппо никаких подачек не нужно, ни на какие конкретно льготы он не претендует. Абдусалам хочет стать гражданином данной жёсткой северной страны и выяснить собственных детей на учебу в местную национальную школу, дабы они выросли современными и грамотными людьми. А до тех пор пока данный сириец, как и его соплеменники, ведет бесплодную переписку с ногинскими бюрократами.

В холле языковой школы висит плакат, что призывает парней учить русский язык и приветствует тех, кто отыскал в себе силы сесть за парту

Фото: Сергей Лютых / «Лента.ру»

Клан Алеппо?

В структуре ногинского криминала, согласно данным источника «Ленты.ру» в милиции, сирийцы заметных позиций не занимают. О преступных группах, созданных ими по этническому принципу, ничего не известно.

В сводках уроженцы Сирии отмечаются в разделе общеуголовной преступности.

Пожалуй, самый неприятным эпизодом возможно назвать правонарушение 16-летнего сирийца Омара О., которому вменили изнасилование девятиклассницы. Наступление было совершено в лесополосе, рядом от дома 40 по Индустриальной улице.

Кроме этого известно о решении суда Ногинского городского суда в отношении гражданина Сирии Омара Мохамада по уголовному делу об организации незаконной миграции. По данным следствия, он руководил компанией по производству одежды «Халет» и организовал не согласованное с миграционными органами нахождение в стране двух соотечественников.

Предпринимателю дали год колонии-поселения, учтя раскаяние в содеянном, помощь следствию и ходатайство о рассмотрении дела в особенном ускоренном порядке.

 

 

Учитель русского Елена Дроздова — одна из самых активных участниц образовательного проекта для сирийских беженцев

Фото: Сергей Лютых / «Лента.ру»

1/3

направляться выделить, что все эти беженцы приехали в Подмосковье не из горного аула, а из индустриального города-миллионера, прихватив накопления.

Они достаточно образованы и амбициозны. В случае если и займутся криминалом, то скорее не очевидным разбоем, а махинациями в сфере экономики, при реализации и производстве швейной продукции.

Сириец сирийцу волк

Согласно данным источника «Ленты.ру», кое-какие обладатели подмосковных швейных фабрик из сирийцев стараются поставить собственных работников в максимально зависимое положение и организованные активистами образовательные проекты им не по душе.

По наводке таких предпринимателей, предположительно, проводятся рейды ФМС, цель которых — «репрессировать» (поместить в особое учреждение временного содержания зарубежных граждан) самые несговорчивых и нетрудолюбивых.

А после этого хозяева фабрик собирают с этих бедолаг деньги якобы на оплату одолжений юристов из правозащитных центров и присваивают их. Нахождение в спецучреждении заканчивается ничем: непременно всех отпускают, в объятую войной Сирию российское правосудие никого не депортирует.

Так, 26 марта 2015 года Московский областной суд отменил распоряжения Раменского суда о выдворении восьми сирийцев из России. Наказание им заменили штрафом в пять тысяч рублей. Двое из них правда решили уехать, не дождавшись этого решения.

Оставшиеся шесть, согласно данным правозащитного центра «Мемориал», приготовились к прохождению интервью в УФМС России по Столичной области.

Отсидевшие за решеткой пара месяцев работники все равно возвращаются к своим землякам-хозяевам. Больше идти некуда, поскольку другую работу им никто не предложит.

В столице статус временного убежища стоит 70 тысяч рублей, поведал«Мосленте» в сентябре 2015-го сириец Самир. Тем, кто уже не имеет достаточного количества денег, он утвержает, что приходится жить и трудиться в Ногинске, где беженцы раз в тридцать дней скидываются на взятку сотрудникам правопорядка, дабы не было облав.

Ногинская аномалия

Фемида, как выяснилось, иногда поднимается на сторону сирийцев и в вопросе образования.

Так, Верховный суд в прошедшем сезоне постановил, что никаких нормативных запретов, на каковые ссылаются в ногинском Управлении образования, в природе не существует. ВС уверен в том, что дети беженцев есть в праве на образование независимо от регистрации, но его распоряжение обстановку не поменяло.

А вот в расположенном по соседству городе Лосино-Петровский директор обучения детей и московского Центра адаптации беженцев Ольга Николаенко в полной мере удачно организовала школу для сирийских ребят. Местные власти помогли отыскать помещение и давали слово устроить в национальную школу тех, кто хоть как-то освоит язык, на котором ведется обучение.

Рядом от Ногинска находится город Электроугли, где детей чужестранцев собрали в одну школу и пригласили профильного эксперта. Подобные учебные заведения имеется и в Москве.

«Кроме того те, кому не нравится обилие мигрантов из стран и мусульманских регионов, замечательно знают, что на данный момент лишь системное национальное образование разрешит социализировать многодетные семьи беженцев, не допустить их радикализацию и маргинализацию, — подчеркивает криминальный психолог Виктор Воротынцев. — И тут страшно промедление, вызванное бюрократическими препонами. Покиньте девятилетнего ребенка без занятий на пару-тройку лет, и вы уже не сможете втянуть его в неспециализированный образовательный процесс без сложных психолого-педагогических методик.

Чем больше госслужащие будут ограничивать доступ беженцев к школе — тем дороже нам за это нужно будет заплатить».

 

Источник: lenta.ru